Таксист из Forbes 5 - Ник Тарасов

— Так, может, всю крышу перекрыть? — сразу спросил Жилин. — Если обрешётка труха, то она ж по всему скату труха.

— Нет, основную крышу недавно перекрывали, она новая, зелёная. А вот над сенями, видать, руки тогда не дошли. Там только подлатано.

— А, ну тогда понятно. — Он замолчал на секунду, я слышал, как он что-то прикидывает. — Тебе профлист или металлочерепицу? Цвет какой? Водосток нужен? Обрешётку с стропилами смотреть будем, может, и их менять. И как туда подъехать, Газель пройдёт?

Я честно сказал, что в шифере и стропилах не специалист от слова совсем. По машинам — пожалуйста, а тут — решайте по факту, на месте. Бюджет в разумных пределах, но на материалах не экономить. Подъезд нормальный, грунтовка, по сухому Газель пройдёт спокойно.

— Грамотно рассуждаешь, — одобрил Жилин. — Не лезешь, куда не смыслишь. Уважаю. Значит так. Мы сегодня к вечеру подъедем, глянем, замерим, смету тебе на месте набросаем, ты тоже подъезжай, покажешь что там и как. Если по деньгам сойдёмся — завтра с утра привезём металл и начнём. Дня за два управимся, крыша-то небольшая.

— Отлично. Тогда вечером буду там, встречу вас.

— Ну и добро. Адрес скинь эсэмэской. Дубки, говоришь? — Он чему-то усмехнулся в трубку. — Знаю те края.

И отключился. Я постоял, посмотрел на телефон. Машина закрутилась без раскачки, как хорошо смазанный механизм. Скинул ему адрес, потом открыл переписку с бабушкой и набрал большим пальцем: «Бабуль, приеду вечером с мужиками. Крышу над сенями посмотрим, а завтра менять будем. Не пугайся, всё хорошо».

Ответ пришёл голосовым через пару минут. Я поднёс телефон к уху, и оттуда полился её надтреснутый, родной голос:

— Вот ить, лишь бы потратиться тебе. И так уж всего навёз, девать некуда. Ну приезжай, конечно, Геночка. Буду ждать.

Я улыбнулся.

* * *

Мужиков я собрал в боксе у подъёмника. Толян как раз выкатывался из-под чьего-то «Хюндая», Серёга подавал ему ключ, Дима протирая руки зашел из своего бокса.

— Так, бригада. Слушаем сюда. У меня командировка на пару дней. Может, на три.

Толян выпрямился, потянулся, хрустнул спиной.

— Куда на этот раз, шеф?

— В Дубки. Крышу над сенями перекрывать буду, мужиков из Тулы нанял.

Толян хмыкнул, переглянулся с Серёгой, и я уже понял, что сейчас прилетит.

— В Дубки, значит. — Он растянул губы в широкой ухмылке. — Серёг, слыхал? Шеф в Дубки едет.

Серёга мгновенно покраснел, опустил голову, сделал вид, что страшно занят ветошью.

— Толян, ну хорош, — пробормотал он.

— А чё хорош? Я ничё. — Толян развёл руками с самым невинным видом. — Я только говорю, шеф, ты там это… у Люды-то варенья малинового для Серёженьки прихвати. А то парень сохнет, по ночам не спит. Банку, две. Сколько унесёшь.

Дима фыркнул в станок. Уже наслышан про Люду. Серёга стал цвета спелого помидора и пробурчал что-то про то, что он эту малину видеть больше не может.

— Учту, — серьёзно кивнул я. — Если Люда нарисуется — всё варенье твоё, Серёг. Лично доставлю.

— Да ну вас, — буркнул он, и все заржали.

Я дал расклад. Толян за главного, держит общую загрузку. Серёга на подхвате. Дима тащит шиномонтаж, сезон, переобувка валит валом. Миша по будням после школы — метёт, подаёт, учится потихоньку.

— Связь будет, — сказал я. — Но реже. Там сеть ловит через раз. Если что-то серьёзное — звоните, отвечу или перезвоню.

— Да разберёмся, шеф, — махнул Толян. — Не первый раз. Езжай спокойно, Лю… бабушке привет.

Я уже выходил, и по дороге написал Лере. «Уеду к бабушке на два-три дня. Крышу будем перекрывать. Связь будет, но реже».

Ответ прилетел быстро, она, видимо, сидела в телефоне между переговорами. «К той самой бабушке? Передавай ей привет. И береги себя. И её».

«Да, к той. Передам. Ты тоже себя береги».

«Целую».

Я убрал телефон в карман, сел в «Киа», завёл мотор. Заскочил на выезде в Ленту, прикупил бабушке продуктов, потом подумал было взять попутчика до Тулы, чтоб не гнать порожняком, открыл агрегатор — но заказов в нужную сторону не было. Ни одного. Ну и ладно. Поеду один. Иногда час тишины в дороге дороже трёх тысяч с заказа.

* * *

Дорога легла под колёса ровно. Я выехал из Серпухова, проскочил ДПСников, стоявших на выезде, и город остался позади. Пошли поля, ещё голые и бурые. Небо слегка затягивало, но без дождя — так, ровная серая пелена, спокойная.

Я не включал ни джаз, ни радио. Просто катил под шум резины, и голова прокручивала день. Палыч и покосившиеся гаражи, которые вдруг превратились в план на расширение. Жилин с густым голосом. Бабушка, которая ждет. И где-то в этом всём — Лерино «целую», лёгкое, как пёрышко.

Интерфейс молчал. В пустой машине, на пустой дороге, ему нечего было ловить, он дремал, давая голове отдых. Я ехал, и тело Гены, привыкшее к этой баранке за годы таксования, вело машину само, без моего участия, а я думал.

В той жизни у меня была недвижимость на четырёх континентах. Пентхаус, который я толком не успел обжить. Вилла на Сардинии, куда заглянул дважды. А теперь я еду перекрывать тридцать квадратов крыши над бабушкиными сенями, и это почему-то важнее любой виллы.

К Дубкам я подъехал ближе к шести вечера. Свернул с асфальта на грунтовку, машину чуть качнуло на колдобинах, я сбросил до сорока. Проехал мимо колонки, мимо дома Корниловых с горящим окном, и притормозил у знакомой калитки с подвязанной мной же когда-то рябиной.

Маркиз сидел на столбике. Рыжий, толстый, важный, как директор сельпо. Едва я вылез из машины и хлопнул дверью, кот спрыгнул, прошествовал ко мне через подсыхающую лужу, обнюхал и без всяких предисловий уселся прямо на мой ботинок. Прижался тёплым боком к щиколотке и заурчал.

— Ну здравствуй, хозяин территории, — сказал я ему. — Скучал, что ли?

Маркиз только сильнее заурчал и потёрся ухом о штанину.

Дверь дома скрипнула, на крыльцо вышла бабушка. В наброшенной на плечи серой пуховой шали, маленькая, сухонькая, в неизменном платочке. Прищурилась на меня против солнца.

— Приехал, родной. — Она засеменила вниз по ступенькам. — А я тебя только к ночи ждала.

Я шагнул навстречу, обнял её. Она была тёплая и маленькая, пахла печным дымом и какими-то сухими травами. Интерфейс мягко погладил меня изнутри — её аура светилась ровным золотом, и золота этого, я отметил, стало заметно больше, чем несколько месяцев назад. Гуще и теплее. Тонометр, гортензии, Алиса, мои наезды — всё это сложилось во что-то хорошее. Внутри у неё стало спокойнее. И от