Таксист из Forbes 5 - Ник Тарасов

* * *

На кухне я первым делом поставил чайник, открыл холодильник и понял, что сегодня хочу нормально поесть. Не закинуть в себя что есть на автопилоте, глядя в тёмное окно, а именно поесть.

Достал упаковку бекона, четыре яйца, пучок зелёного лука, помидор. В дальнем углу холодильника нашёлся кусок сыра, твёрдого, чуть подсохшего по краю — то, что надо.

Сковородку поставил на средний огонь. Бекон я нарезал не слишком тонко, полосками с палец шириной, и выложил на сухую, холодную сковороду — пусть жир вытапливается медленно, сам по себе, без масла. Бекон зашипел не сразу. Сначала просто лёг, потом по краям стал светлеть, скукоживаться, и жир пошёл — прозрачный, золотистый, растекаясь по дну тонким слоем. Кухню затянуло таким запахом, что у меня в животе по-честному заурчало. Я перевернул полоски, когда нижняя сторона взялась румяной корочкой, и они затрещали уже всерьёз.

Пока бекон доходил, я разбил в миску четыре яйца. Бросил щепоть соли, перца. Взбил вилкой, без фанатизма, просто чтобы желток ушёл в белок. Зелёный лук порубил мелко, помидор — кубиком, выложил мякоть на дуршлаг на секунду, чтобы лишний сок стёк и не превратил всё в болото.

Готовый бекон я переложил на тарелку, а половину вытопленного жира слил. На оставшемся бросил на сковороду помидор, дал ему чуть схватиться, кинул половину лука. И залил яйцом.

Дальше — не торопиться. Самая частая ошибка — драть омлет лопаткой, как будто он тебе должен. Я просто водил по краям, подгребая схватившееся к центру и наклоняя сковородку, чтобы жидкое утекало под низ. Сверху разложил полоски бекона, натёр на крупной тёрке сыр, и он начал плавиться прямо на глазах, оседая блестящими нитями. Под крышку на минуту, огонь убавить.

В этот момент зазвонил телефон. Панкратов.

— Серёг, привет.

— Привет, шпион. — В голосе у него была хмурая ленца. — Ну я по твоей даме пробил. Елена Дроздова которая.

— И?

— И ничего. — Он зевнул прямо в трубку. — Вообще ничего, Ген. Всё, что есть, лежит в открытую. Соцсети, профиль — она там цветочки да выставки постит, благотворительный фонд какой-то при храме. Машина на неё, белый «мерин», чисто. Прописка по мужу. Ни долгов, ни приводов, ни левых счетов, до которых я мог бы дотянуться по-белому. Обычная депутатская жена. Что ты в ней такого нашёл — не понимаю и понимать не хочу.

— И не надо.

— Вот именно что не надо. — Он помолчал. — Слушай, Петров. Ты вообще в курсе, что ты меня в личную ищейку превратил? Я тут начальник смены, между прочим, у меня камеры на весь район, а я по твоим бабам пробивы делаю. То Романов, то Дроздова. Завязывал бы ты со своими шпионскими играми, а? А то я уже жене сказал, что подрабатываю детективом. Она поверила, представляешь.

Я хмыкнул.

— Так бери с меня за услуги. Баней.

— Баней. — Он фыркнул. — У меня уже счёт в банях такой, что до пенсии париться буду. Всё, давай, ищейка отбой связи. Если совсем приспичит — звони. Но по-человечески — завязывай.

— Спасибо, Серёг. Правда.

— Да иди ты.

Он отключился. Я улыбнулся, положил телефон на стол экраном вниз и снял крышку со сковородки.

Получилось красиво. Омлет поднялся, край подзолотился, сыр растёкся и схватился тонкой плёнкой, бекон торчал хрустящими полосками, лук с помидором проглядывали сквозь яичную нежность. Я сдвинул всё на тарелку, посыпал сверху остатками лука, отрезал хлеба.

И вот тут уже сел нормально. Не у тёмного окна на автопилоте — за стол, с кружкой крепкого чая, с тарелкой, от которой шёл пар.

Первый кусок зашёл так, что я на секунду прикрыл глаза. Бекон хрустнул, отдал копчёным, солёным и чуть жирным; следом — нежный омлет, в котором сыр тянулся ниткой; помидор лопнул кисло-сладкой каплей, лук дал свежую остроту. Я запил горячим чаем и подумал, что зря месяцами ел свою постную гречку всухомятку. Тело Гены, по-моему, было того же мнения — оно уплетало завтрак с таким энтузиазмом, будто его в прошлой жизни голодом морили. Хотя, если вспомнить долги по коммуналке и четыре тыщи в носке, может, и не сильно я преувеличиваю.

Доел всё подчистую, вымакал хлебом остатки сыра со сковородки. Хорошо. По-человечески хорошо.

* * *

Только я отодвинул тарелку, как телефон опять ожил. Незнакомый номер, но я уже понял, чей. С этого номера мне звонили один раз, и я его не записывал специально.

Захаров.

— Да.

— Доброе утро. — Сухой, без интонаций голос майора. — Коротко. По вашему материалу будет продвижение. По основной теме. Подробностей не даю, не звоните уточнять. Просто знайте, что бумаги легли не в стол.

У меня внутри что-то подобралось.

— Понял.

— Живите как живёте. Не дёргайтесь. — Пауза. — И телефон этот забудьте, я с него больше не наберу.

Гудки.

Я отложил трубку и посмотрел в окно. По основной теме. Каспарян. Значит, информация с флешки с офшорными цепочками и подписями Ланского не ушла в архив к равнодушному следователю, а попала туда, где из неё начали что-то лепить. Захаров не из тех, кто бросается словами «продвижение» для красоты. Если сказал — значит, машина поехала.

Я откинулся на спинку стула и поймал себя на мысли, что у меня с утра уже три звонка, и все — переговоры. Ройтман по Елене. Панкратов по Елене. Захаров по Каспаряну. Не утро, а заседание совета директоров какое-то. В прошлой жизни у меня для этого был секретарь, два зама и кабинет с видом на Москву-сити. Сейчас — диван-книжка с торчащей пружиной под топпером и тарелка из-под омлета. Прогресс налицо.

Кстати об Иване.

Я отметил это спокойно, без тревоги, как факт. Безопасник Каспаряна затих. Были обещанные пятьдесят тысяч долларов за флешку, был чёрный «Ленд Крузер» у подъезда — а потом тишина. Несколько дней ни звонка, ни визита, ни фотографий калиток. И вот это молчание говорило мне больше, чем любой наезд.

Потому что Иван — функция. Стальной ровный фон, человек-инструмент. Такие не пропадают по своей воле и не забывают про объект. Если Иван замолчал — значит, его сняли с меня и кинули туда, где сейчас горит. А горит у Каспаряна на трёх фронтах разом: Швейцария, где банк встал на паузу; Москва, где нотариус с адвокатом тормозят процедуру; и журналисты, которым кто-нибудь да сольёт про «живого Викторова». Артур стянул людей на пожары. А я, мелкий серпуховский таксист с гипотетической флешкой, в его раскладе подождёт.

Ну и пусть ждёт. Мне эта пауза только