Небо в руках - Владимир Владиславович Малыгин

Дальше всё просто, выставили караул из солдат гарнизона вокруг аппарата, а сами проследовали внутрь крепостицы.

Да, во время выставления охраны специально задержался, хотел лично убедиться в том, что мне и Изотову разрешено подходить к самолёту в любое время.

А дальше пришлось в полной мере воспользоваться предложенным гостеприимством, иначе нас бы не поняли ни офицеры, ни нижние чины. Посетили местную баню, посидели за торжественным обедом в Офицерском собрании, ответили на все вопросы. Ну, почти на все. Обед скромный, но вкусный. Хлеб из своей пекарни, щи из сушёной капусты и баранина. На столе присутствовали вино и крепкие напитки, водка и коньяк. Но к ним, как я заметил, практически никто не прикладывался. Перед началом обеда единицы пропустили по чарке, и всё.

После обеда у кого отдых, а у нас работа, служебное совещание. В тесной комнатушке местного штаба душно, не продохнуть. Тут и завхоз, целый поручик, не запомнил, к сожалению, его имени, и казначей с командиром роты, и казачий сотник. Нет отрядного врача и ещё кое-кого, кто предпочёл остаться в столовой собрания. Многовато народу набилось, как по мне, а для местных вроде бы как норма. С другой стороны, чем больше офицеров, тем больше можно получить информации. И полковник, как мне кажется, думает точно так же. Потеет, но молча слушает, ради дела терпит.

Ну и ладно. У кого-то же должны мы получить свежие новости о действующих в Кашгаре маньчжурских бандах, о перевалах, по которым они ходят, и о местах базирования на той стороне хребта?

– Просто отлично, – внимательно выслушал заключительный рассказ Аносова, больше похожий на чёткий доклад, и отодвинулся от стола.

Сейчас уже никто из присутствующих не удивляется тому факту, что молодой юнкер руководит всей операцией. Слушают внимательно и обращаются уважительно. Как же, изобретатель и пилот, князь! А ещё личным распоряжением ЕИВ приказано всячески мне содействовать, чем я и пользуюсь. Порою офицеры поглядывают на Изотова, но больше по привычке, как на старшего по званию.

Оглядел всех высказавшихся чуть ранее офицеров:

– Значит, план у нас такой. Мы вместе с господином полковником вылетаем рано утром вот сюда. Если здесь есть банда, то сверху мы её обязательно обнаружим.

– Лучше будет, если с вами полетит кто-то из нас, – неожиданно предлагает Николай Степанович Аносов. – Всё-таки карта – это одно, а реальные горы – совсем другое.

– Да мы только за, – переглядываюсь с Изотовым. – Место у нас есть, по весу проходим. А кто полетит?

– Да я сам и полечу, – выпрямляется капитан. И почему-то начинает оправдываться: – Очень хочется сверху на Сарыкольский хребет посмотреть.

– Отлично. Тогда я к самолёту, буду готовить его к завтрашней работе. Рассвет здесь во сколько наступает?

– В шесть тридцать. – Аносов зачем-то вынимает свои часы из кармана, смотрит на циферблат. Спохватывается и прячет их обратно.

– Значит, встречаемся завтра в шесть у самолёта, – резюмирую я. И добавляю: – Да, чуть не забыл. Господин капитан, распорядитесь выделить десяток солдат. Нужно будет пройти вдоль тракта шагов двести и убрать в сторону камни и прочий мусор. Так нам взлетать будет проще.

– Сейчас же и распоряжусь, – правильно понимает Аносов.

– Благодарю, – киваю. И сразу же обращаюсь к Изотову: – Константин Романович, покажете мне место нашей ночёвки? Чтобы мне потом в темноте не блудить.

Полковник кивает, и на этом мы заканчиваем наше совещание. Куда направляются офицеры, не знаю, да и не интересно мне сие, а я иду к самолёту и начинаю по одной доставать из кабины бомбы. Работы много, приходится снимать обрешётку, подвешивать на пилоны, поднимать в бортовые карманы и вкручивать МУВы.

Караульные любопытствуют, само собой, но службу бдят, близко не подходят. Заканчиваю работу в начале седьмого в полной темноте. В горах сумерек почти нет, солнце село, и сразу становится темно. Пора идти на отдых…

Разбудил меня Изотов, сам бы я вряд ли встал вовремя. Умылись в медном тазу в тускло мерцающем свете масляного светильника, воду поливали друг другу на руки из кувшина с изогнутым длинным носиком. Позавтракали тут же и вышли на улицу. А ведь холодно, братцы! Кожу на лице тут же стянуло, по телу мурашки пробежали, шерсть дыбом подняли. Переглянулись с Константином Романовичем и, не сговариваясь, трусцой припустили к самолёту. Чтобы согреться.

– Стой! Кто идёт? – услышали, не доходя до стоянки шагов сорок. Сразу на душе хорошо стало! Как будто назад вернулся, в свою реальность.

– Свои, – замер на месте Изотов, помедлил мгновение и продолжил движение вперёд. Но уже не бегом, а шагом.

Держусь рядом с ним. А как иначе? Не прятаться же за его спиной? Надеюсь, караульные здесь за отпуском не бегают, стрелять на голос сразу не станут.

Они и не стали, окликнули для порядка. Навстречу один из солдат выдвинулся, опознал нас с полковником и только тогда дал отмашку своему наряду:

– И впрямь свои! Господин полковник и его светлость туточки, – прокричал в темноту и тут же извинился перед Изотовым: – Прошу прощения, ваше высокоблагородие, служба такая.

– Ничего, голубчик, всё правильно, – откликнулся мой товарищ.

Буквально следом за нами и офицеры с начальником казачьей команды подоспели. Вчерашние знакомые решили любопытство проявить. А и впрямь, почему бы и нет? Не всё же маньчжур с китайцами по горам гонять?

Тянуть не стал, обошёл вокруг самолёта, осмотрел его тщательно, а то мало ли? Солдатики – народец любопытный и запросто могут ради интереса какую-нибудь детальку на сувениры открутить.

По тракту не прошёлся, а пробежался, проверил, убрали ли с него камешки. Через две сотни шагов развернулся и потрусил в обратную сторону, так же внимательно вглядываясь себе под ноги.

У самолёта отдышался, на вопросительный взгляд Изотова отвечать не стал, лишь кивнул утвердительно.

Комбинезон натянул поверх одежды, ничего снимать не стал, потому что холодно. И куртку сверху накинул, застегнул до подбородка наглухо. Изотов вслед за мной переодеваться начал и Аносову посоветовал то же самое сделать:

– Вы бы что-нибудь тёплое на себя сверху накинули, Николай Степанович. Там, – мотнул подбородком куда-то вверх и в сторону, – наверху будет очень холодно.

Аносов промолчал, оглянулся на завхоза, требовательно протянул руку. Поручик тут же сунул ему большой свёрток. Подготовились…

Снял защитные колпачки с взрывателей, посмотрел, насколько глубоко ушли в пыль колёса, и убрал в кабину колодки.

– Константин Романович, покажите Николаю Степановичу его место в кабине, – обратился к полковнику. Пусть усаживаются, нечего время терять.

Закончил