Игра теней - Джек из тени

— Кучка безмозглых орков… — с презрением прошипел лидер Воронов. — Думаете, вы сможете меня остановить?

Он не успел договорить.

Бой закипел с новой силой. Но теперь это было не избиение, а столкновение двух несокрушимых сил. Вороны были быстры и ловки, клинки плясали, высекая искры на броне орков. Но пробить её не могли. А орки просто давили. Своей массой, своей чудовищной силой. Они не фехтовали на мечах, а просто проламывали оборону.

Огромный орк-командир, проигнорировав несколько ударов, которые лишь оставили царапины на его нагруднике, просто схватил лидера Воронов за руку, в которой тот держал клинок. Раздался тошнотворный хруст ломающихся костей. Ворон зарычал от боли, выронив оружие. Орк с рыком сорвал с него маску и шлем.

Под шлемом оказались спутанные, белые как снег, волосы и острые черты лица. А еще белые, как у Лиры, лисьи уши.

— Так вот ты какой, птенчик, — усмехнулся орк.

Он не стал его убивать. Короткий, сокрушительный удар бронированным коленом в лицо, и Ворон мешком рухнул на пол, теряя сознание. Бой был окончен. Зал был усеян трупами.

* * *

Когда я, наконец, ворвался в ворота своего поместья, солнце уже садилось, окрашивая небо в кроваво-багровые тона. Этот закат был точной копией той картины, что предстала моим глазам. Двор был усеян трупами. Мои «волки» и чёрные, безликие фигуры лежали на вытоптанной траве. Более сотни моих людей. Сотня верных, проверенных в боях мужиков, которые верили в меня и пошли за мной. И теперь они были мертвы. Выскочивший к нам сержант докладывал, что почти все убиты прямо в казарме, когда опустился магический туман. Асаи успели откачать, буквально по горло залив зельями.

Главная зала встретила нас запахом крови. Выжившие бойцы молча расступались, склоняя головы. Посреди зала, на коленях, закованный в тяжёлые рунные цепи, которые Брунгильда сделала специально для подавления магии, стоял пленник. Тот самый лис, которого орки взяли живым. Судя по четырём белым хвостам, вяло распластавшимся по полу, это была важная птица.

А перед ним, спиной ко мне, стояла Лира. Она была неестественно прямой, напряжённой, как натянутый лук. Даже её хвосты, обычно такие живые, сейчас застыли, словно вырезанные из камня.

— Кто тебя послал? — её голос был тихим, лишённым всяких эмоций. Голос, от которого по коже бежали мурашки.

Пленник, несмотря на разбитое в кровь лицо, лишь криво усмехнулся.

— Вы и так знаете, госпожа — прохрипел он. — Это лишь вопрос времени, когда вас доставят по адресу.

Я увидел, как Лиру буквально затрясло. Воздух вокруг неё загустел, пошёл рябью, как над раскалённой жаровней. Её хвосты, до этого безвольно висевшие, резко взметнулись вверх, и их кончики начали светиться призрачным, мертвенно-синим огнём. На пальцах, удлиняясь, появились полупрозрачные, дымчатые когти.

Она медленно, очень медленно повернулась. И я впервые в жизни увидел Лиру в настоящей, неконтролируемой ярости. Её глаза горели синим пламенем, зрачки сузились в вертикальные щели.

— Я… по-твоему… ВЕЩЬ⁈ — рыкнула Лира, и голос, усиленный магией, заставил задрожать стёкла в уцелевших окнах. — Я⁈ Лиринана Вейрс Антивская⁈ Я, по-твоему, безмозглый трофей, который можно передавать из рук в руки, перекинув через седло⁈

При звуке полного имени старый сержант, стоявший у стены, выронил флягу, и та с оглушительным звоном покатилась по полу. Все остальные лисички, что были в зале, как по команде, склонили головы. Это была поза служанок перед своей госпожой, которую Михаил хорошо запомнил еще в Торвальде.

Лира шагнула к пленнику. Тот, увидев её преображение, потерял всю свою спесь. Паренек конкретно так пересрался.

— Ты думал, твой поганый граф может просто послать за мной каких-то жалких халдеев, и я, поджав хвосты, поползу к нему⁈ — прошипела Лира, нависая над ним.

— Но… но ваша рука… она обещана вашим отцом… — залепетал пленник.

— Только я решаю, кто достоин моей руки! — рявкнула Лира.

По хвостам пробежали яркие молнии, ударив в потолок. Я понял, что она сейчас его убьёт. Просто испепелит, не оставив и горстки праха. Или, что еще хуже, выпотрошит голыми руками.

Я шагнул вперёд, игнорируя предупреждающий шепот Урсулы.

— Лира…

Лисица меня не слышала. Вся её суть была сосредоточена на ненависти. Я подошёл и положил руку ей на плечо.

Меня ударило так, словно я сунул руку в трансформатор. Тело пронзила дикая, судорожная боль, перед глазами поплыли тёмные круги. Но я выдержал, стиснув зубы, с силой развернул её к себе.

— Лира. Посмотри на меня.

Лисица посмотрела на меня своими горящими, почти безумными глазами. На секунду мне показалось, что она сейчас ударит и меня. Но потом синее пламя в зрачках начало медленно гаснуть. Ярость уступала место боли, обиде и какому-то застарелому, глубоко спрятанному отчаянию. Лира обмякла в моих руках, уткнувшись лицом мне в грудь, и её плечи затряслись в беззвучных рыданиях. Я просто стоял и крепко обнимал её, давая выплакаться, пока магическая буря вокруг нас медленно утихала.

В этот самый момент в зал, сбивая с ног часовых, вбежал один из моих бойцов.

— Командир! Там снаружи ещё лис. Говорит, у него срочное послание. Просит аудиенции.

Лира, услышав это, подняла на меня уже осмысленные глаза. В них был немой вопрос.

Я коротко кивнул.

— Впустить, раз просит.

Спустя пять минут в зал ввели гостя. Высокий кицунэ в тёмно-синем дорожном плаще с глубоким капюшоном. Он прошёл до середины зала, остановился и, встав на одно колено, скинул капюшон. Белые волосы, аристократическое, породистое лицо, и пять пушистых хвостов.

Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован только к Лире.

— Я рад, что смог найти вас, моя госпожа, — его голос был полон неподдельного облегчения и уважения…

Глава 13

Новый гость, назвавшийся учителем и дядей Лиры, продолжал стоять на одном колене. В отличие от своего соплеменника, закованного в цепи и уже изрядно помятого моими орками, этот держался с достоинством. В его позе не было ни капли раболепия, лишь глубокое, искреннее уважение. И оно было направлено не на меня, а исключительно на женщину, которая всё ещё пыталась спрятаться в моих объятиях, мелко дрожа то ли от остатков магического перенапряжения, то ли от переизбытка эмоций.

Рэйлан, как он представился, был из тех, кого я инстинктивно пометил как крайне опасного индивида. Не воин, нет. В нём не чувствовалось той звериной готовности к бою, что сквозила в каждом движении Урсулы или Асаи. Он был политиком. Дипломатом до мозга костей. Каждое движение выверено, каждый взгляд — просчитан. Даже сейчас, стоя