Направо от Юпитера - Матвей Геннадьевич Курилкин

— Да, объяснял. Но я тогда не поверил, — признался нейроумок. — Думал, ты преувеличиваешь опасность. И что, мы ничего не сможем сделать? Я думаю, что мне не хочется умирать. Мне нравится жить.

— Не знаю, — врать было бессмысленно, и Макс ответил, как есть. — Скорее всего — не сможем. Это ж корпорация. Нас везут на станцию, которая ей принадлежит. Они там цари и боги, и сбежать некуда. Но ты всё равно смотри в оба — вдруг какой-нибудь случай представится. Хотя бы как-то дать о себе знать во внешний мир. Накосячили они сильно, как я понимаю. Если станет ясно, что это «Росперраз» накосячили, их, может, прижмут. Ты сам-то как? С тобой всё в порядке? Ты какой-то странный сегодня, Ваня.

— Не уверен, — ответил Иван, и дальше раскрывать мысль не стал. А Макс не стал настаивать. В конце концов — это не его дело. Уточнил только, не болит ли у Ивана голова (уже нет), и не тошнит ли (не тошнит). Возможно, позже он бы всё-таки попытался разговорить напарника, но ещё до ужина они прибыли.

Дверь каюты резко открылась, но на пороге появился не хмурый стюард с рационами, а давешний конвоир.

— На выход, — коротко велел он. — Кто дёрнется — получит разряд, напоминаю, — он продемонстрировал электрошокер. Следовать за мной, хлебалом не щёлкать, по сторонам не смотреть!

Узники послушно двинулись следом за конвоиром. Макс изо всех сил старался не показывать страха. Смысла нет, потому что жалеть их всё равно никто не станет. К тому же, стоит страх показать, как тут же ему поддашься, впадёшь в панику, чего делать категорически не рекомендовалось. Паника — вообще ужасно неконструктивное состояние. Вместо этого он старался смотреть по сторонам. Как можно внимательнее. Запоминая все детали.

Это действительно был «Росперраз», дочка «Роснано». Логотипы обеих компаний на станции были на каждом шагу и на каждой стене. Если бы не они, можно было бы решить, что их вернули обратно на привычную, родную государственную станцию — так сильно были похожи интерьеры. Да ещё, может, тяготение здесь было ниже привычного. По ощущениям — почти на треть. Ещё чуть-чуть, и двигаться станет неудобно.

Народу в доках было поменьше. И даже те, что были, на новоприбывших не обращали никакого внимания.

«Хотя с чего им на нас внимание обращать? — Подумал Макс. — Одеты мы так же. Руки у меня не скованы, и идём добровольно». Возникла мысль устроить скандал, заорать что-нибудь про незаконное задержание, и тут же исчезла. Эти корпораты — мелкие сошки. Рядовые сотрудники, обычные граждане России, ни в каких грязных делах не замешаны. Но и помочь они ничем не смогут, даже если захотят — кому захочется подставляться?

Никогда прежде Максу не доводилось чувствовать себя настолько бессильным. Он здоров, относительно, ни в чём не виноват, и при этом — идёт покорно за своими конвоирами, как телёнок на верёвочке. Притом, зная, что сейчас его будут пытать — встреча, которую им оказали в свободной корейской зоне ясно показала, что конвенционными методами корпораты себя не ограничивают.

Их с Иваном привели в отдельный сектор. Макс уже приготовился к очередному допросу, но зря. Конвоир ткнул пальцами в два отдельных бокса, даже без электронных замков, и коротко объяснил:

— Сидите здесь. Ведите себя хорошо. Будете буянить — накажут. Душ дальше по коридору, еда по расписанию. Свободны!

Последнее прозвучало особенно издевательски, потому что за пределы сектора уйти не представлялось возможным электронный замок пускал внутрь или наружу только после авторизации, и вряд ли они с Максом находились в числе допущенных лиц.

Конвоиры ушли, и Макс сразу же вышел в общий коридор. Сидеть в своей комнате не хотелось, и так засиделся. Тем более, она практически не отличалась от той, что была на корабле. Разве что койки не две, а одна. Макс не настолько соскучился по личному пространству, чтобы так им дорожить, и отправился посмотреть, что есть интересного в остальном секторе. И на выходе сразу столкнулся с Иваном.

— Ты чего здесь? — Удивился он. Не ждал, что послушный нейроумок сразу же выйдет, без понуждений. Обычно Иван старался прямые указания исполнять, от кого бы они ни исходили.

— Не знаю, — Пожал плечами Иван. — Посмотреть хочу, что это за место. Вдруг что-нибудь интересное найдём?

— А, ну да, — покивал Макс. — Ну давай тогда смотреть вместе.

Ничего интересного они не нашли. Сектор оказался достаточно просторным, здесь было ещё множество одинаковых комнат, таких же, как те, что предложили Максу и Ивану. И все они показались Максу пустующими — аккуратно застеленные кровати, шкафчики со стандартной серой формой работников компании. У Макса в шкафу была такая же, не ношеная, так что он решил, что это стандартный набор.

— Непонятно, почему они не используют площади? Целый сектор — и пустой! — Констатировал Макс, когда они осмотрели несколько помещений.

— Почему ты думаешь, что пустой? — Удивился Иван.

— А что, похоже, что здесь кто-то живёт? — Хмыкнул Ермаков.

Иван только пожал плечами — он вообще стал молчалив после побоев.

Кроме жилых боксов в секторе была ещё душевая и столовая. Всё так же пустовало, и ничего полезного здесь Макс найти так и не смог. Даже ложек в столовой не было. Вентиляция и технические проходы были плотно закрыты теми же электронными замками, что и входная дверь, открыть их не получалось так же, как и входную дверь.

— Целый сектор для нас двоих. И не допрашивают.

— Это не для нас двоих сектор, — неожиданно возразил Иван. — Тут все комнаты жилые. Просто тут искусственнорождённые живут, вот ты и не узнал. Они просто сейчас где-то находятся, наверное, на обучении. Я до конца школы в похожем жил, только на Земле. Всё было так же!

— В смысле так же? Да тут пусто! — Не поверил Макс. — Ни мусора нет, ничего. Кровати одинаково застелены, одежда новая! Фигню говоришь. Да и я видел твою каюту на «Креветке». Порядок, конечно, идеальный, так что похоже, да. Но у тебя вон плакатик с каким-то ненормальным висел на стене, и кружку из-под кофе ты вечно не моешь. А тут всё вообще стерильно.

— Это не ненормальный, это Мерлин Мэнсон, древний певец, — слегка обиделся Иван. — Мне нравятся его песни, и