Направо от Юпитера - Матвей Геннадьевич Курилкин

по десять человек на класс. Макс приготовился наблюдать — особенно сильно его заинтересовал класс с истребителями. Десять тренажёров, похожих на кусок кабины космического корабля выглядели очень завлекательно — Ермаков даже начал прикидывать, не получится ли самому в одну из таких залезть, чтобы попробовать. Но даже попытаться не успел, потому что по сектору разнёсся знакомый сигнал «общая тревога». Такая сирена обычно звучит, если на станции авария. При разгерметизации, например, или при отказе системы вентиляции. Но Макс, конечно, даже не подумал, что это из-за аварии.

— Ну вот. Нас заметили, и сейчас накажут. — Расстроился Иван.

— Хана нам, — согласился Макс.

Они с напарником невольно заметались в поисках укрытия. Нейроумок привычно рванул под парту.

— Да твою ж мать, Ваня! Что ты как страус? У тебя задницу видно! — Рявкнул Максим. Он тоже пытался найти хоть какое-нибудь укрытие. — Кто так строит, блин? Кто так строит⁈ Хоть бы кладовку завалящую, хоть бы шкафчик!

— Что же делать? — Иван всё-таки вылез из-под парты.

— Да уже ничего. Будем защищаться. Словесно, понятное дело, физически-то точно не получится.

Нейроумки без суеты, но быстро выбегали из классов и выстраивались в привычную шеренгу. Видно, что отработанное упражнение — и минуты не прошло, а уже все стояли в строю. Одинаковые ростом, и лица похожи. Не только чертами, но и выражениями — воодушевление, нетерпение, лёгкая примесь тревоги. Макс с Иваном в строй вставать не стали, остались в сторонке. Хотя Иван явно дёрнулся последовать вместе со всеми, да и Максим себя поймал на мысли, что не против оказаться среди коллектива. Просто чтобы не выделяться, мимикрировать. Удержался — решил, что эта попытка будет смотреться жалко, и всё равно ничего не изменит.

В секторе появились сотрудники корпорации. Нейроумки, и без того стоявшие по стойке смирно, постарались вытянуться ещё выше, принять ещё более бравый вид. Макс с Иваном тоже встали в строй. Не потому, что вдруг перевесило желание слиться с коллективом. Это кто-то из безопасников заметил непорядок, подошёл, злобно вытаращил глаза и очень красноречиво погладил висящий на поясе шокер. Аргумент был убедительный, Макс счёл за лучшее послушаться.

«Кто-то важный», — сообразил Ермаков, рассматривая новоприбывших. Не всех, понятно. Двое — обычные сотрудники службы безопасности, так что смотреть на них было неинтересно. А вот последний выделялся. Какая-то шишка. Костюм дорогой. Из той же ткани, что и одежда курсантов, но не форма, а именно костюм. С галстуком, платиновыми запонками, поблёскивающими мелкими бриллиантами. Из-под рукава пиджака выглядывали иностранные часы Ролекс, золотые, конечно же. Пафосно до невозможности, сразу видно — господин и хозяин жизни. И взгляд такой… неприятный.

На нейроумков он смотрел как обычно смотрят граждане с высокими доходами и недостижимым социальным рейтингом на рядовых граждан. То есть, как на ресурс средней паршивости. Зато сами нейроумки явно пребывали в восторге. Пытались ловить взгляд господинчика, выпячивали грудь, показывая, какие они бравые и готовые исполнить всё, что повелят, без сомнений и раздумий.

Если на нейроумков господин большой босс смотрел лишь с лёгким раздражением, то Макс с Иваном и вовсе вызывали у него изжогу. Это если судить по выражению лица, так-то он ничего не сказал. Вместо этого слегка приосанился, придал лицу выражение возвышенное и пафосное, и сказал:

— Курсанты! Сегодня — знаменательный для вас день. — Даже голос изобразил торжественный. — Ваше обучение закончено. Вас всех сочли готовыми к исполнению вашей миссии! Сегодня вы отправитесь на место службы. Я надеюсь, вы не посрамите родную корпорацию, которая дала вам всё.

— Вы будете гордиться нами, господин глава! — Рявкнули курсанты. Совсем не так, как в армии — с настоящим энтузиазмом и восторгом.

— Я верю вам, курсанты. И надеюсь, вы не подведёте моего доверия. Сейчас у вас свободное время, а потом — праздничный обед. После этого вы должны быть готовы к торжественному смотру перед лицом заказчика. Вашей группе повезло, курсанты — он лично прибыл, чтобы посмотреть на таких бравых ребят. Я рассчитываю, что вы произведёте на него благоприятное впечатление. Надеюсь на вас. А сейчас — свободны.

По строю нейроумков прокатился восторженный вздох — другим способом выказывать свою радость они не решились.

— Господин глава! Старший курсант Марков! — Выступил вперёд знакомый нейроумок. — Разрешите обратиться!

— Что ещё, старший курсант? — Поморщился глава. Он определённо не стремился отвечать на вопросы. Торопился, судя по краткости речи.

— А как же выпускные испытания, господин глава? Мы ведь занимались по сокращённой программе причём сократили её нам всего несколько недель назад! Группа двадцать почти завершила обучение, однако на завтра и послезавтра у нас были назначены экзамены. Нам говорили, что до их успешного прохождения мы не можем считаться полноценными служащими корпорации!

— Я уже выяснил ваши текущие результаты, и считаю, что в экзаменах нет необходимости, — господин глава выглядел недовольным. — Это лишь формальность, которая подтвердит уже и без того известное — вы все прекрасно прошли обучение, и полностью готовы представлять корпорацию на территории заказчика. Больше нет вопросов? Свободны!

Курсанты разошлись только после того, как руководство ушло, и только потом отправились в жилой сектор. Макс с Иваном — вместе с ними.

— Интересно, куда их отправят? Я что-то вообще теряюсь, — признался Макс. — Он сказал «представлять корпорацию на территории заказчика». То есть ещё и заказчик какой-то есть? У вас обучение так же заканчивалось?

— Нет, — покачал головой Иван. — Очень много различий. Нас учили другому. А ты заметил, что у них даже нет курсов социальной адаптации? Искусственнорождённые нуждаются в дополнительном обучении. Нас сначала в совсем юном возрасте учили человеческим привычкам и повадкам, а потом ещё после основного обучения целый год мы изучали человеческое общество. А они ещё совсем юные. Очень странно.

— И опять на нас внимания не обратили, — добавил Макс. — То есть я не против — всё лучше, чем допрос. Не пойми неправильно, мне не нравится, когда меня бьют. Но это как-то даже обидно!

В столовой уже всё было готово для праздничного обеда. Который, если честно, очень мало отличался от обычного — те же рационы, только на десерт каждому досталось по крохотному пирожному. Безе. Максу такие не нравились, а вот нейроумки смаковали их, как величайший деликатес. И они уже не особенно стеснялись чужаков, так что между собой разговаривали вполне открыто. Обсуждали отсутствие выпускных экзаменов. Кстати, далеко не все этому радовались.