Кротовые норы - Сергей Сергеевич Мусаниф

— Это другое.

— Ты выжил в этом замесе, — сказал Гриша.

— Ты тоже.

— Только частично, — сказал Гриша. — Возможно, из этой брони меня будут извлекать уже по кускам. Я видел такое пару раз, то еще зрелище.

— Все не настолько плохо.

— Но я не боеспособен, — сказал он. — А вот ты — вполне.

— Только на ближайшие два часа.

— И нет никаких способов продлить это время?

— Налиться боевыми коктейлями под завязку, — сказал я. — Только нет никакой гарантии, что я не уйду в Распад сразу после того, как их действие закончится.

— Я верю, что у тебя все получится.

— Это очень ценная информация, — сказал я.

— Я не предлагаю тебе эвакуировать ее с планеты, — сказал Гриша. — По крайней мере, сразу. Проникни в посольство, будь рядом с ней, если что-то вдруг пойдет не так, а оно обязательно пойдет, я эту публику знаю, вытащи ее из-под огня и спрячь до того, как мы не утрясем все дипломатическим или еще каким-то путем.

— Задание из разряда невыполнимых, — сказал я.

— Других в нашем ведомстве не бывает.

— А мне-то это зачем?

— Благодарность императора за спасение его младшей сестры не будет иметь пределов, — сказал Гриша. — Ты сможешь попросить в награду все, что угодно, кроме, наверное, целой планеты в единоличное пользование.

— Ты можешь сейчас обещать все, что угодно, — сказал я. — В этом нет смысла, потому что я не смогу ее вытащить.

— Ну ты хотя бы попробуй, — сказал он. — Давай прикинем, какие еще у нас есть варианты. Свалить скрытно не получится, мы уже подлетели слишком близко к их боевым спутникам, и как только они заметят отрыв аварийной капсулы, сразу заподозрят неладное. А как только они заподозрят неладное, они эту аварийную капсулу расстреляют просто на всякий случай, так?

— Вероятность девяносто девять из ста.

— Я бы сказал, девятьсот девяносто девять из девятисот девяноста восьми, но не суть важно, — Гриша хмыкнул. — Если мы попытаемся сменить курс…

— Мы не сможем. Времени на ремонт нет.

— Вызвать на помощь крейсер мы тоже не успеем, — сказал он. — Так что единственный наш вариант не сдохнуть в космосе — это сесть на планету. На Хорезм они нас точно пустят.

— Тут вероятность повыше, — согласился я.

— Я не знаю, что за груз тащит на их планету «Марго», но, судя по тому, как они его охраняют, это что-то очень ценное, — сказал Гриша. — Без особой необходимости они им рисковать не будут, а такой необходимости пока не наблюдается. Я не прав?

— Прав, — сказал я, коротко связавшись с Генри и убедившись, что все идет штатно. — Но как только мы сядем, они заметят подвох.

Выдать себя за экипаж «Марго» и объяснить наличие такого количества трупов на борту мы точно не сможем. Тем более, что встречать нас, скорее всего, будут не только работники космодрома и тигры революции, но и представители местного филиала «Ватанабэ».

— С этим мы справимся, — сказал он. — Я уже все спланировал.

— Так же, как ты в прошлый раз все спланировал?

— Нет, лучше, — сказал Гриша. — Пойми, браток, твой единственный шанс выжить находится на планете. А раз уж ты окажешься на планете, так почему бы тебе не спасти великую княгиню и не обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь за счет имперской казны? А даже если ты помрешь в процессе, так, по крайней мере, помрешь, занимаясь достойным делом.

Это была манипуляция на уровне детского сада, но, с другой стороны, почему бы не попробовать? А если не получится, то я смогу просто залечь на дно и ждать, пока кризис на Хорезме не разрешится естественным путем. Даже если тигры революции сумеют надолго удержать власть, им же все равно придется открыть внешнее сообщение, правильно? Не будут же они сидеть в полной изоляции следующие десять лет?

И как только они это сделают, я смогу убраться с Хорезма под видом пассажира. Это вернет меня практически в стартовую позицию, обнулив весь прогресс последних лет, но, по крайней мере, избавит от необходимости работать на имперскую разведку.

— Тебе не говорили, что, когда ты думаешь, у тебя взгляд становится каким-то стеклянным и даже немного пугающим? — спросил Гриша.

— Это из-за модуля наведения, — объяснил я. — Я все еще в боевом профиле.

— А, тогда ладно, — сказал Гриша. — Так ты согласен?

— Я еще думаю.

— Тебя что-то смущает?

— Пара моментов, — сказал я. — Во-первых, я так и не понял, какое место в этом будущем ты отводишь для себя. Ты все время говоришь о том, что я должен сделать, и ничего о том, что будешь делать ты.

— Тут все просто, — сказал Гриша. — Для меня в ближайшем будущем места уже нет. Дальше ты будешь действовать соло. Как и привык.

— Э…

— Не тупи, браток, — сказал он. — Ты сам заметил, что я в таком состоянии ни хрена не боец и ничем тебе на Хорезме помочь не сумею. Зато я смогу обеспечить тебе шикарный отвлекающий маневр.

— Э?

— На «Марго» очень ценный груз, — сказал Гриша. — И, учитывая текущую политическую обстановку, не в интересах империи, чтобы этот ценный груз был доставлен по назначению.

— И как ты собираешься это сделать?

— У одного из моих ребят с собой было немного взрывчатки, — сказал Гриша. — Ну, или чуть больше, чем немного. У нас еще есть время, чтобы найти ее и разместить в грузовом отсеке.

— А если реактор рванет? — поинтересовался я. — Ты им своим прощальным фейерверком полгорода разнесешь. Вместе с собственным посольством, кстати.

— Не, наше посольство построено таким образом, что даже первый залп орбитальной бомбардировки может выдержать, — сказал Гриша. — Не все, конечно, но некоторые помещения точно могут.

— Проверяли на практике?

— Исключительно в лабораторных условиях.

Чисто теоретически, если реактор заблаговременно заглушить, то рвануть он не должен. Но подрыв груза неизвестной природы — это тоже та еще история. Там ведь могут быть и боеприпасы, и тогда вторичная детонация может сделать то, с чем и взрыв реактора бы не справился.

Я связался с Младшим и попросил его проверить документы на груз, но, как и следовало ожидать, это ни к чему не привело. Документы были подложные, и если судить по ним, то на борту «Марго» не было ничего серьезнее сельхозоборудования. Как будто поставки комбайнов и перерабатывающих