Курсант Империи - Дмитрий Николаевич Коровников

воздух по легким. Пальцы нервно теребили форменный воротник, то и дело царапая вспотевшую шею. Чтобы хоть как-то отвлечься от гнетущих предчувствий, я перевел взгляд на простирающуюся внизу базу.

Картина открылась глазам во всей своей чудовищной воинственной красе. Приземистые строения и плац, казавшиеся отсюда игрушечными, жались друг к другу, словно стремясь укрыться в тени громадной стены Периметра к которой вся наша база и примыкала. Бетонные громады казарм, складов и ремонтных ангаров напоминали соты исполинского улья, вокруг которых день и ночь кипела суровая армейская жизнь.

Сам Периметр — исполинское заграждение из стали и пластобетона, тянулся, насколько хватало глаз. Бесконечная череда вышек с турелями и прожекторами, километры колючей проволоки под напряжением, массивные ворота и расхаживающие по стенам караульные, вооруженные до зубов и постоянно смотрящие в сторону джунглей.

Однако основное внимание притягивал даже не сам Периметр, а то, что скрывалось за ним — поражающий воображение своими размерами открытый котлован, уходящий на многие сотни метров вниз. Исполинская воронка полная золотоносной руды буквально мерцала и переливалась в лучах утренних солнц. При взгляде на эту феерию красок невольно захватывало дух. И вся она несмотря на ранний час уже кишела муравьиной суетой тысяч рабочих, роботов и машин. Грохот и лязг механизмов, завывания двигателей, крики людей сливались в непрерывную какофонию, долетающую даже до сюда.

Отвесные стены карьера, разрезанные спиральными дорогами, сплошь были изъедены штольнями, штреками, буровыми площадками. Словно муравьи в гигантском муравейнике, по ним сновали люди и механизмы, слившиеся в единый трудовой организм. На самом дне, превращенном в месиво грязи и щебня, копошились многочисленные экскаваторы, погрузчики и дробилки, грызущие неподатливые пласты в поисках новых золотых жил. Серая порода мешалась с сизыми выхлопами и клубами ядовитого дыма, поднимающимися от плавилен и очистных установок.

Несколько в отдалении тяжелые транспортники один за другим взмывали с площадки космодрома, расположенном за периметром, унося в своих трюмах тонны драгоценного груза. Их двигатели надсадно выли, толкая неповоротливые туши прочь от двойной гравитации Новгорода-4.

Ну и вокруг, а точнее над всем этим расстилалось бесконечное, колышущееся зелено-коричневое море джунглей, простирающееся от горизонта до горизонта. Исполинские древо-видные папоротники вздымались на километровую высоту, смыкая кроны в плотный живой полог. Их корни, каждый толщиной с метров в двадцать в диаметре, змеились по изувеченной земле, словно щупальца спрута. В их тени, среди переплетений лиан и стволов укрывались стаи опасных тварей, только и ждущих подходящей жертвы.

Даже с высоты Цитадели — так здесь называли штаб, казалось, что джунгли вот-вот, в любую секунду, накроют с головой и людей, и машины, и сам котлован, навеки похоронив их под многометровым слоем буйной зелени. Ни на миг не прекращающиеся крики и завывания неведомых монстров, мечущихся в чаще, лишь усиливали ощущение затаившейся в зарослях опасности.

Я невольно поежился, вспоминая вчерашний день и с трудом подавив в себе иррациональный ужас перед скрытыми в зеленом месиве чудовищами. Легче легкого представить, как эти создания одним рывком сминают укрепления Периметра и врываются в лагерь, круша и пожирая все на своем пути. Разум твердил, что стены и турели надежно защищают нас, но глубинные инстинкты и недавний опыт встречи с богомолами вопили об обратном. Похоже, лишь излучатели ультразвуковых пушек удерживают их сейчас от решающего броска…

Стоя у панорамного окна, я никак не мог избавиться от гнетущего чувства, что этот вид меня сейчас буквально затягивает в какую-то пугающую и непонятную авантюру. Происходящее вокруг казалось абсурдным, нереальным, будто я угодил в эпизод психоделического триллера. Кто бы мог подумать, что путь обычного прожигателя жизни приведет меня на эту гиблую планету, в этот проклятый Богом уголок Галактики? Однако долго предаваться размышлениям мне не пришлось. Резкий окрик робота-секретаря оторвал меня от завораживающего вида за окном:

— Рядовой Васильков, вас ожидает полковник…

Глава 14

Тяжелая дверь с табличкой «Командир части» с шипением отворилась, и из кабинета полковника, едва не сбив меня с ног, вывалились трое старших офицеров. Все как на подбор были мрачны, небриты и явно не в духе от только что услышанного.

Не обращая на меня ни малейшего внимания, они вполголоса переговаривались, передавая с браслета на браслет электронные папки с грифами «Секретно» и «Для служебного пользования». Судя по всему, совещание выдалось не из легких.

— Совсем из ума выжил, старый хрен! — ворчал один из них, тощий как жердь капитан с изуродованным шрамами лицом. — Такую дичь затеял, мама не горюй! И ради чего, спрашивается?

— Потише говори, вон секретарь уже электронные уши греет, — зашипел на приятеля его товарищ, грузный капитан с круглым добродушным лицом. Однако в этот момент даже оно исказилось тревогой и недоумением.

— Да плевать! — огрызнулся первый. — Я это и Кнуту и в лицо сказать могу.

— Ага? А что не сказал? — усмехнулся третий в черных очках — искусственного зрения и с нашивками старшего лейтенанта.

Тут он осекся, поймав на себе мой любопытный взгляд. Его лицо моментально приобрело то самое классическое выражение вселенского презрения и отвращения.

— Чего вылупился, боец?!

— Глаза пока есть — вот и смотрю, — огрызнулся я в ответ.

— Что, б…?! — надвинулся он на меня.

— Ха-ха-ха, пацан-то из нашей роты, — усмехнулся толстяк. — Новоприбывший…

— Господа офицеры — аудиенция закончена, — прервал начавшуюся было между мной и офицерьем перепалку, электронный секретарь, сидевший в углу и зорко следивший за происходящим. — Вы свободны…

Дверь в кабинет полковника по-прежнему была приоткрыта и лейтенант, уже было вознамерившийся спустить меня с лестницы, не решившись на продолжение конфликта, зыркнул на меня своими искусственными глазами, вышел вместе с друзьями из приемной, гулко зашагав по коридору. Троица скрылась за поворотом, оставив меня в легком ступоре. Приехали, называется! И зачем меня черт дернул дерзить этому лейтенанту? Будто проблем не хватает…

Из тягостных раздумий меня вывел приглушенный, но от того не менее напряженный диалог, доносящийся из-за неплотно прикрытой двери. Собеседники внутри кабинета явно старались не повышать голос, но крайняя степень взвинченности и едва сдерживаемой ярости прорывалась в каждом слове:

— Господин полковник, вы в своем уме? Как это вообще возможно? Вы хоть понимаете, чего от нас требуете?!

Я сразу узнал этот низкий с угрожающей хрипотцой бас. Его обладателя невозможно было спутать ни с кем — старший сержант Рычков собственной персоной, он же Папа, он же главный цербер и мой надзиратель. Человек, чей авторитет среди приговоренных к смерти штрафников был столь непререкаем, что одно его появление могло усмирить целый бунт. И надо же, впервые я слышал, чтобы его голос звучал настолько