Князь Медведев. Тайна рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

— Если кто-нибудь не по делу меня разбудит, — воцарилась тишина, — то у меня есть одна знакомая йогиня. Отправлю виновника к ней в Индию.

Отвисшие челюсти стали мне наградой. Первой пришла в себя Ордынская, как самая опытная в общении со мной.

— Миша, а ты кто? — ласково спросила она. И, на мою приподнятую бровь:

— Знакомая эльфийка, знакомая Игрок в закрытой для всех Индии. Пачками убиваешь высших сущностей…

— Медведев, — рыкнул я. — И, как истинный медведь, очень не люблю, когда меня будят.

Развернувшись, направился к шатру.

Впервые за долгое время я выспался без снов и чужих мыслей. Открыв глаза, понял, что двигаться и геройствовать не хочется от слова совсем. Лёжа на спине, блаженствовал под лёгким пледом. Потянулся.

Слева кто-то недовольно засопел. Я насторожённо повернул голову. Кэт. Посмотрел вправо. Маша.

Двигаясь с осторожностью сапёра на минном поле, выбрался наружу.

Утро вступило в свои права. Воздух был свежий и холодный. От вчерашнего костра остались угли, подёрнутые пеплом. Возле них хозяйничал Тайво. На бревне сидел Рысев. Пожелав доброго утра и получив кружку взвара, я устроился рядом.

Трасса Москва-Петербург выглядела пустой. Только наш перевёрнутый грузовик и раскуроченный броневик нарушали её уединение.

— До станции Бологое дорога хорошая, — нарушил тишину Рысев. — В тринадцать десять отходит электричка на Москву. Прибытие в двадцать сорок.

Я кивнул.

— И спасибо тебе за моих ребят, — продолжил он.

Я вопросительно поднял бровь.

— В госпитале целитель приходил. Сказал, похороны проведут по всем правилам. Даже памятник поставят.

— Они такие же мои, как и твои.

Рысев согласно кивнул.

— Семьи у кого-нибудь были? — чуть помолчав, спросил я.

Он покачал головой. Мы недолго помолчали, вспоминая погибших. Я нарушил тишину:

— Сколько времени?

— Семь пятьдесят три, — Рысев глянул на наручные часы.

Я мысленно поставил себе ещё одну галочку о покупке часов.

— Пойду сменю пост, — Рысев поднялся и пошёл к дороге. Похоже, ночью гвардейцы организовали полноценное дежурство.

К костру подошла Алёна. Отправив её поднимать остальных, я решил выдвигаться пораньше. А то появилось непонятное беспокойство.

Через сорок минут наш маленький отряд — все десять человек, кроме Рысева, — сидели у костра. Перекусили, чем Тайво послал. Я свернул шатёр по методике Лесника, и мы выдвинулись к Бологое.

Добрались без приключений. Правда, на подходе нас остановил патруль самообороны. После короткого разговора выяснилась интересная новость. Оказывается, в районе действует банда с громким названием «Борцы за народное счастье».

Город до вокзала проскочили на одном дыхании, хотя внутренний голос упорно бубнил: «Обязательно будут проблемы». Оставив народ в зале ожидания, я направился к кассам.

У кассы народа толпилось немного, но очередь ползла еле-еле. Я разговорился с мужиком в рабочей робе. Беседа шла вяло, пока я не поделился удивлением:

— В стране бардак, а железная дорога работает, как часы.

Мужик хмыкнул.

— Так председатель правления РЖД, Коля Беленький, дальний родственник Троицкого. — Я вопросительно поднял бровь, и тот продолжил:

— Только он в политику не лезет. Ему на всех начхать. За него железнодорожные войска и транспортная полиция. Не поздоровится тому, кто сунется.

Подошла моя очередь. Я взял билеты на скоростной поезд Бологое-Москва. И в этот момент чувство опасности взвыло со страшной силой.

Отступив от кассы, я впился взглядом в электронное расписание. Меньше всего интуиция реагировала тревогой на отходящую через пять минут электричку на Угловку. Объяснять что-либо времени не было. Влетев в зал ожидания, приказал:

— Все за мной.

Когда разместились в полупустой электричке, я рассказал о своих ощущениях. Все отнеслись к происходящему очень серьёзно. Поезд мерно застучал колёсами.

Напротив устроились Кэт и Маша и принялись ласково, методично выводить меня из душевного равновесия. Сославшись на срочную необходимость продумать план, я сбежал на пару вагонов вперёд. Ордынская проводила меня ехидной улыбкой.

Устроившись у окна в новом вагоне, я размышлял, что делать. Не с поисками императора. Не со Стелой. Я думал, что делать с двумя влюблёнными девицами.

Поэтому и пропустил появление вооружённых людей.

Из раздумий меня выдернул самодовольный голос с приблатнёнными нотками:

— Дамы и господа! Прошу избавиться от непомерной тяжести ценных вещей и денег! Пожертвуйте всё, что у вас есть, на народное счастье!

Глава 14

Байкеры

Театрально приподняв потёртую шляпу, главарь широко улыбнулся пассажирам.

— А чтобы никто не подумал, что мы вас грабим, Герасим сыграет вам на баяне!

Вперёд шагнул здоровенный детина с инструментом в руках. Растянул меха и втопил. Назвать это музыкой язык не поворачивался. Пассажиры втянули головы в плечи — то ли от испуга, то ли защищаясь от звука.

Пятёрка бандитов и баянист бодро шагали по вагону, собирая добычу. Я невольно улыбнулся, вспомнив старую шутку про внутренний голос ковбоя, который сначала привёл хозяина на край гибели, а потом сообщил: «Ну дальше сам. А я пошёл». Мой внутренний голос, похоже, его брат-близнец.

Видимо, баянист решил, что улыбаюсь я, не оценив его музыку. Отбросив баян, выхватил пистолет и направил ствол мне в лоб.

— Ты чё лыбишься, гад⁈ — заорал он. — Мы тута за народное счастье горбатимся! А ты, тля, насмехаешься?

Ухнеб уже был в моей руке. Тело приготовилось сорваться в ускорение. Но не успело.

Тихо хлопнул выстрел. Потом ещё. И ещё. Голова баяниста обзавелась не предусмотренной природой дыркой. Бандиты стали падать один за другим.

Главарь оказался шустрым. Метнулся к ближайшему сиденью, рывком выдернул молоденькую девушку, прижал нож к её горлу.

— Ещё один выстрел, и я её зарежу! — завизжал он.

Хлопки прекратились. Только сейчас я заметил Алёну в конце вагона. Пистолет с глушителем смотрел на бандита. Из-под ножа, прижатого к шее девушки, выступила кровь. Медлить было нельзя.

Я вошёл в ускорение и нанёс два удара. Первый — в плечо. Перебил руку с ножом. Второй — в висок. Отправил главаря на встречу с подельниками. Тело девушки обмякло, и я подхватил её на руки.

Вернулся в нормальный режим. Немного пошатывало, одолела сильная слабость, но без катастрофических последствий. Всё-таки всего пара секунд ускорения.

Вагон взорвался шумом. Дверь в тамбур распахнулась. Появились Кэт и Маша.

Именно в этот момент девушка на моих руках пришла в себя. Всхлипнула и, обняв за шею, поцеловала.

Судя по лицам Кэт и Маши, благодарность пострадавшей они оценили высоко.

Я в шутку подумал,