Князь Медведев. Тайна рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

Я отметил дорогой костюм и холёные руки нашего пленника.

— А ты каким боком относишься к банде? — спросил его.

Он открыл было рот, но я перебил:

— Только не вздумай врать, — и улыбнулся своей фирменной улыбкой.

Мужик сдулся, как воздушный шарик. Глядя в пол, представился:

— Прохор Полутёмный. Контролёр от Николая Беленького.

— А зачем твоё начальство связалось с бандитами? — удивилась Алёна. — У него ж вся транспортная полиция под рукой.

Прохор тяжело вздохнул.

— Иногда надо проворачивать дела, которые огласке не подлежат, — он покосился на меня. — А эти — удобный расходный материал.

— Что украл? И как вообще его нашли? — спросил я.

— Его любовница сдала. У каждой группы был одноразовый поисковый артефакт, — Прохор махнул рукой. — Теперь не узнаем, нашли его или нет. Зачем Беленький велел доставить Чубчикова в свой московский особняк, понятия не имею. Но нужен он был только живым.

К нам подошёл Вася, молча протянул мне три подвески. На тонких цепочках из непонятного металла висели тусклые камешки. Стоило взять их в руку, почувствовал идущий от них неприятный холодок. Похоже, заряжены они были энергией, сродни некромантской. К ней у меня в последнее время выработались вполне определённые чувства.

Я поднял взгляд на Прохора. Тот кивнул.

— Да. Те самые. Только их было четыре.

Теперь все посмотрели на Васю. Тот смутился.

— Группу, что вы с Алёной положили, осмотреть не успели.

— Как работают? — спросил я Прохора.

— В метре от разыскиваемого человека раскалываются. Настроить их может только Игрок.

Пока он говорил, я двигал рукой перед собой. Заметил, что с той стороны, откуда мы приехали, внутри подвесок вспыхнули крохотные искорки. Я вопросительно посмотрел на Прохора.

— Указывают направление, где находится разыскиваемый, — пояснил он.

Я убрал подвески в инвентарь и вроде бы расслабленно откинулся на спинку. Лениво обронил:

— А Николай Беленький ведь и твои передвижения отслеживает?

Сквозь полуприкрытые веки заметил эмоции, проскочившие по лицу Прохора. Тот, похоже, понял, что живым его не отпустят. В следующий миг в руке контролёра блеснул нож и устремился мне в горло. Ухнеб, так и оставшийся в моей ладони ещё с парковки, ударил ему в висок.

Прохор умер мгновенно, так и не успев понять, что не добрался до цели.

Рысев бросил взгляд на труп и прорычал, глядя в глаза своим гвардейцам:

— Кто проводил обыск?

Узнав, что никто, мол, приказа не было, да и времени, пообещал, что на усиленные тренировки время обязательно найдёт.

После этого гвардейцы занялись уборкой салона. Ордынская с прищуром сказала:

— Туда ему и дорога.

Тайво и Вася как ни в чём не бывало вернулись к баулам. Мышин укоризненно покачал головой и убрался с дороги Кэт и Маши, пытавшихся меня то ли добить, то ли вылечить.

Я предпочёл тактическое отступление в домик для индивидуальных раздумий. Там, в одиночестве, окончательно понял, что на засвеченном автобусе ехать дальше нельзя.

Когда вернулся, команда уже была готова к выезду. За рулём сидел Тайво. Почему-то меня это не удивило. Я занял своё место и спокойно скомандовал:

— Едем в обратную сторону.

Спорить никто не стал. И это меня порадовало.

Через пяток километров нас тормознули выстрелы из-за крутого поворота. Словно по команде, в руках моих товарищей появились автоматы. Тайво свернул на грунтовку, уходящую в кусты. Автобус ещё тормозил, когда гвардейцы и Алёна выпрыгнули из него и будто растворились в редком подлеске.

Я собрался выскочить следом, но меня придержала Ордынская.

— Дай людям спокойно работать, — наставительно произнесла она. — Вернутся, — тогда и будешь думать, командовать и строить планы.

Вообще-то, она была права. В прошлой жизни я руководил большим коллективом и прекрасно понимал, что хороший начальник не лезет в работу подчинённых, если они своё дело знают. Вот только в последнее время слишком часто приходилось действовать в одиночку, и это выработало новые привычки.

Вернулась Алёна. Запрыгнула в автобус и доложила:

— Наёмники, человек пятьдесят. Развлекаются, гоняя по полю байкеров.

— В каком смысле «гоняя»? — не понял я.

— Десяток на мотоциклах кружит по полю. Их контролируют два броневика и толпа зрителей, — Алёна помрачнела. — В центре какой-то тип с кнутом сбивает ребят с байков.

Картинка вырисовывалась мерзкая. Алёна продолжила:

— Похоже, те байкеры, которых мы выпроводили с парковки, нарвались на наших преследователей.

Ордынская задумчиво произнесла:

— Можно проскочить, пока они развлекаются.

Вася, выуживавший из баула пистолеты, удивлённо поднял голову. Мы тоже с изумлением уставились на женщину. Ордынская поёжилась под нашими взглядами.

— Ну а что? Я просто вариант предложила, — Ольга Субудаевна поднялась и первой подобрала себе два пистолета. — Заодно вспомню, как с двух рук стреляют.

Пока остальные вооружались, я прислушался к себе. Сегодня уже прибегал к ускорению. Интересно, хватит ли здоровья на новый бой?

— Тайво, организуй еду к нашему возвращению, — распорядился я.

Тот молча кивнул. Я вспомнил про Вамп. Достал нож из инвентаря, передал балл Силы. Вамп ожила. Потом вкачал по два балла Силы Духа в Вамп и Ухнеб. Оружие отозвалось знакомым ощущением готовности к бою. Пистолет с глушителем отправился в инвентарь.

Через пять минут мы вшестером заняли позицию в рощице у поля, — отсюда открывался хороший обзор.

Прямо на моих глазах высокий франт в чёрном кителе щелчком кнута сбил с мотоцикла байкера. Тот покатился кубарем, попытался отползти. Но удары кнута заставили его распластаться на утрамбованной колёсами дорожке. Остальные невольно сбросили скорость. Из броневика над их головами прошла очередь из крупнокалиберного пулемёта.

Рядом бесшумно возник Рысев.

— Насчитал сорок восемь зрителей, — доложил он. — В броневиках по стрелку. И ещё этот клоун в центре…

У правого броневика лежали связанные, избитые байкеры. Мышин, стоявший рядом, процедил сквозь зубы:

— Пленных не брать.

Я возразил:

— А вот главного, с кнутом, лучше взять живым для разговора.

Алёна внимательно осмотрела поле предстоящего боя.

— Броневик у дороги не достать. Пока доберёмся, нас положат из пулемётов.

Рысев согласно кивнул. Я прикинул расстояние по прямой. Выходило почти три секунды внутреннего времени под ускорением. Прилично выложусь.

— Пулемётчика сниму, — и, поморщившись, добавил:

— Только после этого, скорей всего, буду не боец.

Молчавшая до этой минуты Ордынская подала голос:

— Тогда стоит поторопиться, — она не отрывала взгляда от поля. — Два