Князь Медведев. Тайна рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

Рысев кивнул и дал вводную:

— Пять минут на смену диспозиции. Василий, Кэт, Маша остаются здесь. Прикрываете нас, стреляете только в крайнем случае. Алёна, работаешь со стороны дороги.

Та молча кивнула и исчезла за деревьями.

— Ольга Субудаевна, вы со мной. Поставлю вас на точку.

Рысев глянул на часы.

— Через четыре минуты начинаем.

Я поморщился и честно признался:

— У меня нет часов.

Мышин снял наручные часы и протянул мне:

— Подарок.

Я благодарно кивнул и мысленно вычеркнул из списка покупок часы. Рысев посмотрел на свои.

— Сверим время.

Расхождение — одна минута.

Рысев вместе с Ордынской бесшумно растворились между деревьями. Я следил за секундной стрелкой. Время будто тянулось медленнее обычного. На четвёртой минуте сделал пару дыхательных упражнений и начал входить в ускорение.

— Поехали, — скомандовал сам себе.

Глава 15

Финансист

Мир застыл, как муха в янтаре. Каждое движение приходилось продавливать через загустевший воздух. Я бежал по прямой, расшвыривая наёмников Ухнебом. Вамп в левой руке жаждала крови. Дверь броневика была открыта. Я заставил себя притормозить, — очень не хотелось на такой скорости размазаться о броню. Нырнул внутрь, ударил пулемётчика Вамп. Он даже не понял, что уже мёртв. Захлопнул дверь, провернул фиксатор. И только тогда вышел из ускорения.

Мир рухнул на голову, как водопад. Удержаться на ватных ногах не получилось. В ушах гремел звон всех колоколов мира. Перед глазами плавали разноцветные пятна. Сквозь шум проступило послание Слова:

Состояние носителя: критическое.

Накопленная энергия перенаправлена на поддержание популяции наноагентов.

Прогноз: при полном восстановлении носителя до 100% популяция наноагентов будет утеряна.

Рекомендация: неполное восстановление носителя до 80% с целью сохранения наноагентов.

Подтвердить процедуру? Да/Нет

— Да, — прохрипел я.

Тело словно окунули в кипяток. Но через несколько минут я уже мог нормально дышать и даже подняться. Добрался до панели управления огнём. Бой к этому времени закончился. Я открыл дверь броневика и сел на пороге.

По полю шли гвардейцы, Алёна и Ордынская. Из пистолетов они проводили контроль состояния здоровья наёмников. Кэт и Маша суетились возле раненого в руку Мышина. Четыре байкера месили ногами франта, уже потерявшего свой кнут.

На поле выкатился наш автобус. Выскочившие Вася и Тайво сразу принялись собирать трофеи. Ко мне подошла Ордынская.

— Паршиво выглядишь, — поприветствовала меня она.

— Попить есть? — прохрипел я.

Ордынская молча протянула флягу. Я осушил её почти залпом. Сразу полегчало.

— Что с Мышиным?

— Мы отстрелялись, — начала она и осуждающе покачала головой, — а этот «герой» вылез на открытое место. Вот его подранок и задел.

— Сильно? — забеспокоился я.

— Ерунда. Мягкие ткани левой руки. Навылет.

Я облегчённо выдохнул и кивнул в сторону байкеров, проводивших воспитательную работу с франтом.

— Насмерть не забьют?

— Не должны, — она помолчала и зло добавила:

— Хотя стоило бы.

Я подошёл к знакомому здоровяку. Хмурый, побитый — и при этом смущённый.

— Миха, — представился он.

— Тёзка, значит, — я старался говорить бодро. — А меня Михаилом кличут.

— Я Мойша, — криво улыбнулся здоровяк. — Но все зовут Миха.

— Ну что ж, бывает и так, — с улыбкой отозвался я. — Рад встрече.

— В этот раз я тоже рад.

Мойша устало опустился на землю.

— Что у вас произошло? — спросила Ордынская.

В глазах Мойши поселилась вселенская тоска.

— Шли по трассе. Навстречу броневик, — голос его звучал глухо. — Дали очередь под колёса. Мы тормознули. Несколько ребят попытались уйти, — он невесело усмехнулся, — но пуля быстрей байка. Потом просто били.

Мойша сжал пудовые кулаки, на скулах заходили желваки.

— Их главный решил развлечься. Ещё шестерых положил.

Он закрыл лицо руками. Несколько секунд сидел молча, неподвижно. Потом издал хриплый рык. Так рычат, когда душевная боль переходит всякий разумный предел.

К нам подошёл Тайво. Глянул на Мойшу. Тот уже опустил руки и сидел с каменным выражением лица. Тайво сунул ему открытую флягу. Судя по запаху, там был не взвар. Мне финн протянул контейнер с рисом и курицей и пластиковую вилку. Я приступил к еде, чувствуя, как вместе с ней в меня вливается энергия.

— Там дальше на дороге грузовик стоит. Внутри рыжий дядька связанный лежит, — продекламировал Тайво.

Я чуть не подавился от его поэтических экспериментов.

Доев, встал и шагнул к автобусу.

— Вот и поменяем сейчас транспорт, — решил я.

За спиной раздался голос Мойши:

— А с нами что?

Я повернулся и предложил:

— Присоединяйтесь к нашему отряду… — Тут мне пришло в голову, что названия у нас нет, и я закончил:

— … с гордым самоназванием «Мы за царя, за Родину, за Стелу!»

Мойша завис, переваривая услышанное. Ордынская сперва посмотрела широко открытыми глазами, а потом заулыбалась. Даже Тайво повеселел.

Я всё-таки добрался до автобуса. Вокруг уже собралась вся наша команда и бурно обсуждала новое имя отряда. Неподалёку лежал избитый, но живой связанный франт в порванной чёрной форме. Я отдал распоряжения:

— Броневики забираем. Грузимся и кратчайшим маршрутом к замку Арзамасских. И тот грузовик на дороге тоже берём.

В этот момент подошли Мойша и ещё четверо байкеров.

— Мы с вами, — главарь, опустив глаза, добавил:

— Только надо ребят похоронить. И у нас покалеченные.

— Сколько погибших? — спросил я.

— Шестеро.

Я перевёл взгляд на Рысева.

— Сделаем, — кратко ответил тот и ушёл с гвардейцами и двумя байкерами.

Я обратился к Маше:

— Ты ведь у нас целительница?

Эльфийка кивнула.

— Займёшься ранеными?

Она кивнула ещё раз и ушла с другой парой байкеров.

Солнце клонилось к горизонту.

Мышин уже свободно двигал рукой. Они с Кэт поднялись в автобус. Я, Алёна, Ордынская и Мойша подошли к пленному франту, который был ещё жив.

Он тяжело дышал, морщась от боли. Один глаз полностью заплыл, второй смотрел на нас с ненавистью.

— Поговорим? — предложил я.

Лицо франта исказила злая улыбка.

— Я с мертвецами не разговариваю.

Ответ мне не понравился.

— Так я жив, — сообщил я. — А вот ты скоро отправишься за грань.

— Значит, там и поговорим.

Морщась, франт склонил голову к воротнику пиджака и вцепился в него зубами. Я понял, что происходит, но было поздно.