Путь к бессмертию. Том 3 - Shin Stark

— Спасибо, — произнёс я. — И за кристалл, и за то, что разбудил. Но нам всё ещё нужно торопиться.

Ши Юэ колыхнулся.

Через связь пришла последовательность ощущений.

Сначала воспоминание о бесцветной крошке на земле.

Затем голод.

Потом короткое чувство насыщения.

И наконец осторожная, непривычная вина.

Я несколько мгновений смотрел на него.

— Ты съел остатки кристалла?

Ши Юэ сжался.

Он не просил разрешения.

И, судя по тому, как осторожно передал эту мысль, прекрасно понимал, что обычно я запрещаю ему пожирать неизвестные артефакты, особенно те, которые способны вырывать души.

— Значит, сначала съел, а теперь решил спросить, можно ли было?

От него пришло робкое согласие.

В другой ситуации я бы разозлился.

Имея дело с Ши Юэ, полезно было устанавливать хотя бы самые простые границы. Нельзя есть сокровища без разрешения. Нельзя глотать проклятые мечи только потому, что они красиво светятся. Нельзя пожирать предметы, назначение которых никто не понимает.

Но сегодня Ши Юэ спас мне жизнь.

Возможно, уже дважды.

Я с трудом поднял руку и погладил его по гладкой поверхности.

— Я перед тобой в долгу. Поэтому злиться не буду. Но больше так не делай.

Ши Юэ мгновенно расправился.

Чувство вины исчезло так быстро, будто его никогда не существовало. На смену пришли радость, гордость и настойчивое напоминание о четырёх Камнях Духа.

— Помню, — выдохнул я. — Четыре. Но получишь их после того, как мы перестанем умирать.

Он довольно задрожал.

Я убрал ладонь и посмотрел на бесцветную крошку, оставшуюся от кристалла. Её стало заметно меньше.

Ши Юэ редко действовал против прямого запрета. Он мог выпрашивать, обижаться, пытаться приблизиться к заинтересовавшему артефакту и делать вид, что оказался рядом случайно. Но съесть что-то без разрешения решался только тогда, когда предмет вызывал в нём особенно сильный отклик.

Так было с тёмной сферой, после которой он научился поглощать и накапливать Ци.

Так было с проклятым мечом, изменившим его форму и сознание.

Кристалл души тоже должен был что-то изменить.

Вопрос заключался в том, что именно.

Ши Юэ пока не выглядел иначе. Его связь со мной оставалась прежней. Повреждение не исчезло. Никакой новой силы я не чувствовал.

Изменения могли проявиться позже.

Или уже начались внутри.

Обдумывать это сейчас было опасной роскошью.

— Потом разберёмся, — сказал я и заставил себя сесть. — Сейчас помоги мне не упасть.

Ши Юэ растёкся по спине и плечу, превратившись в мягкую опору. Я снова наклонился над телом Ли Си.

За время моего короткого беспамятства знаки не погасли. Наоборот, смесь глубже впиталась в кожу и теперь светилась едва заметными зелёно-серыми линиями.

Оставался последний этап.

Я нанёс десятую печать на собственную грудь.

Палец прошёл по коже, смешивая состав с моей кровью. Знак сразу вспыхнул болью. От него к девяти меткам на теле Ли Си протянулись тонкие нити духовного восприятия.

Обычным взглядом их нельзя было увидеть.

Я чувствовал каждую.

Десять холодных прикосновений соединяли нас поверх земли, воздуха и той пустоты, которая осталась в теле после исчезновения души.

Я начал дыхание первого этапа Скрытого Демонического Дыхания.

Вдох.

Задержка.

Медленный выдох.

Ци попыталась подняться из даньтяня, но повреждённые меридианы ответили болью. Я не стал пропускать через них полный поток. Для техники хватало тонкой нити.

Её нужно было провести через знак на груди, разделить на десять частей и впустить в тело Ли Си.

С первого раза получилось только семь.

Оставшиеся связи дрогнули и едва не распались.

Я выровнял дыхание.

Попытался снова.

На этот раз все десять нитей вошли одновременно.

Знаки на груди Ли Си вспыхнули.

Свет был тусклым, красновато-серым, но в ночи показался ослепительным. Он обрисовал тело от головы до ступней, задержался над сердцем, а затем провалился внутрь.

Я почувствовал пустоту.

Не метафору и не отсутствие мысли.

Настоящее внутреннее пространство, где ещё недавно находилось чужое сознание.

Оно было огромным.

Тёмным.

И слишком тихим.

Я направил туда часть себя.

Боли не возникло.

Вместо неё пришло ощущение, будто разум вытягивают через отверстие размером с игольное ушко. Мысли истончились, воспоминания на миг потеряли форму, а собственное имя показалось набором звуков, принадлежавшим кому-то другому.

Я едва не оборвал технику.

Трактат предупреждал: в этот момент нельзя сопротивляться.

Сознание не нужно разрывать силой.

Оно должно само занять оба сосуда.

Я отпустил контроль.

Вспышка света накрыла склон.

Мир разделился.

Я лежал на земле и одновременно стоял рядом.

Смотрел вверх на тёмное небо и вниз на собственное окровавленное тело.

Чувствовал холод камней под спиной и влажную землю под ладонями.

В одном рту оставался вкус крови и пилюль. Во втором — сухость, металлическая горечь и что-то чужое, похожее на пепел.

Два сердца били в разных ритмах.

Одно быстро, слабо и неровно.

Второе медленно, тяжело, будто каждый удар приходилось проталкивать сквозь препятствие.

Я попытался вдохнуть обоими телами одновременно.

Ощущение едва не выбросило меня из сознания.

Два потока воздуха вошли в две пары лёгких. Грудные клетки поднялись с разной скоростью. В одном теле вдох сопровождался хрипом сломанных рёбер. Во втором внутри груди будто повернули раскалённый клинок.

«Вроде все правильно сделал», — пришла запоздалая мысль. — «Какое облегчение. А то я был совсем не уверен в результате».

Ну, что я могу сказать? Гений!

Главное, чтобы через пятьсот лет вдруг мое второе тело не обрело свое сознание и не выступило против меня…

Выкинув из головы плохие мысли, я открыл глаза.

Обеими парами.

Передо мной находилось моё лицо.

Бледное, избитое, залитое засохшей кровью. Один глаз почти заплыл, губы потрескались, грудь поднималась едва заметно. Рядом с плечом сидел Ши Юэ и смотрел на нового Ли Си с настороженным интересом.

Одновременно я видел красноглазое лицо сверху.

Моё новое тело поднялось на колени.

Движение казалось естественным и чужим одновременно. Мне не требовалось отдавать ему приказ словами или представлять, как сгибается каждая мышца. Я просто решил подняться — и оно поднялось.

При этом первое тело осталось лежать.

Связь между нами не походила на управление марионеткой.

Человек не отдаёт приказ левой руке, пока двигает правой. Он просто пользуется обеими. Может одной держать чашу, а другой писать. Каждое движение отдельно, но желание принадлежит одному разуму.

С двумя телами происходило то же самое.

Я мог смотреть в разные стороны.

Слышать два набора звуков.

Двигать одной рукой Ли Си и одновременно пытаться поднять пальцы Мин Хао.

Сосредоточенность разделялась, однако личность не распадалась. За красными глазами не возникло нового «я». Не появилось чужой воли, воспоминаний Ли Си или голоса, который спрашивал бы, почему главный