Лесной посох - Владимир Пайлодзе

Часть 3. Точка невозврата.

Молчаливое, глубоко уважительное и слаженное согласие друзей подвело жесткий итог нашей короткой утренней беседе. Суровый опыт ведения локальных войн на Кавказе давно приучил нас не тратить драгоценное время на лишние гражданские споры и дебаты, если Командир предложил реальную, тактически рабочую схему операции.

Быстро, без лишних слов позавтракав, мы по-военному четко, за пару минут привели лагерную землянку в идеальный армейский порядок, полностью уничтожив любые свежие следы человеческого пребывания.

Наглухо застегнули пластины тяжелых бронежилетов «Шкура дракона», до хруста проверили плотную подгонку тактических разгрузок, рассовали по карманам снаряженные патронами магазины и закинули на плечи плотно набитые рейдовые рюкзаки. К затяжному двухнедельному переходу в суровый, неизведанный десятый век наш маленький отряд был полностью готов.

Я взял в правую руку Посох Рода, вбил его в земляной пол, и шлюз привычно хлопнул, открывая проход к хрустальной речушке.

На той стороне, в знойном лесу, нас уже с огромным нетерпением и священным трепетом ждали. Наше вчерашнее кемпинговое хозяйство — алюминиевый складной стол, брезентовые стулья с подлокотниками и черный аккумуляторный блок — так и стояло в полной сохранности на своих прежних местах под раскидистой старой ивой. Древляне за всю ночь к этим магическим предметам «лесных духов» со страху даже пальцем прикоснуться не посмели, обходя стоянку по широкой дуге.

Мы слаженно потратили минут десять на то, чтобы оперативно перебросить все наши городские вещи и пустые пластиковые тарелки обратно на нашу сторону, в прохладную землянку, дабы на корню не оставлять в десятом веке никаких демаскирующих следов чуждых футуристических технологий двадцать первого столетия. Шлюз должен быть чистым.

Как только прибрежный плацдарм был окончательно зачищен и проверен, я снова выдернул артефакт, закинул его ремнем за спину, и мы монолитно выдвинулись вглубь первозданной чащобы.

Молчан и его хмурые охотники повели наш отряд ровно той же незаметной звериной тропой, по которой я еще недавно быстрым, размашистым шагом вел перепуганных Чаяну и Тихомира. Примерно через час плотного марша по бору мы уже монолитно стояли перед покосившимися, наспех укрепленными деревянными воротами древлянского лесного поселения.

Деревня встретила нас гулкой, напряженной тишиной. Из-за частокола выглядывали испуганные лица — женщины с детьми, старики, подростки. Все они с благоговейным ужасом смотрели на нас, на нашу камуфлированную броню, на укороченные автоматы за спинами. Шепот пробежал по рядам, когда нас узнали — те самые «лесные духи», что вчера появились из воздуха и спасли их родичей от печенегов.

Старейшина Стоян, изо всех сил стараясь сохранить гордое лицо и величие перед высыпавшими на улицу сородичами, вежливо поклонился и пригласил нас зайти внутрь веси, отдохнуть с дороги и принять сытное угощение под крышами изб.

Но я, как опытный кадровый командир, прекрасно понимал его хитрый политический маневр — мужикам позарез нужно было показать остаткам племени своего грозного покровителя. Вежливо, но сухо поблагодарив старейшину, я отрезал, что оперативное время жестко поджимает и мы предпочитаем без задержек пройти дальше, прямиком к заветному камню-монолиту. Стоян на это лишь тяжело, разочарованно вздохнул в бороду, но настаивать и перечить лесному Князю Владимиру, за спиной которого висело грозное оружие, не стал.

Чаяна и Тихомир, завидев нас, протиснулись сквозь толпу. Мальчишка сиял от гордости — он-то уже побывал «по ту сторону», видел волшебную землянку, носил сумку вместе с воинами Леса. Девчонка робко поклонилась, её глаза блестели от благодарности. Я коротко кивнул им, пообещав мысленно, что при следующем визите обязательно принесу им ещё шоколада.

Дальнейшая прогулка по глухой, первозданной и абсолютно нетронутой человеком чаще к нужному нам квадрату координат заняла около двух часов тяжелого пешего хода. По мере продвижения вглубь леса я, незаметно для сопровождающих славян, время от времени доставал из нагрудного кармана разгрузки и включал карманный радиопеленгатор.

Прибор двадцать первого века работал безупречно, без сбоев: стрелка четко фиксировала ровный, стабильный сигнал заложенных нами вчера «лис», подтверждая, что Молчан ведет нас по лесу с ювелирной, истинно охотничьей точностью. Его звериное чутье работало не хуже нашей электроники.

Лес вокруг был густой, вековой, нетронутый. Могучие сосны уходили вершинами в чистое небо, под ногами пружинил мягкий мох, пахло хвоей и прелой листвой. Иногда Молчан останавливался, принюхивался, проверял направление по солнцу или примечал какой-то незаметный нам знак на коре дерева — то ли зарубку, то ли естественную примету. Его охотничья интуиция работала безотказно.

Наконец, продравшись сквозь последние густые заросли колючего дикого малинника, мы вышли на просторную центральную опушку и уперлись в массивный, обросший серым лишайником гранитный выступ, уходящий в глубь векового мха. Мы были ровно там, где надо, координаты совпали идеально.

Осмотрев древний камень в упор, я удовлетворенно, хищно хмыкнул и показал притихшим друзьям пальцем на глубокую вертикальную трещину, откуда я три недели назад лично отбил небольшой кусок гранита для своего первого домашнего эксперимента. На той, зеркальной стороне скол был на месте, в точности повторяя очертания.

С нами на опушке у камня оставались только Молчан и двое крепких, широкоплечих охотников, имен которых мы так и не узнали за всю дорогу — лесные мужики были оправданно неразговорчивы и суровы. Искренне поблагодарив наших проводников за верную службу, мы тепло, по-мужски попрощались с ними, твердо пообещав, что при следующем нашем визите обязательно на несколько дней заскочим к ним в деревню со свежими заморскими гостинцами.

После этого я привычным, сильным движением вогнал острый конец деревянного посоха в сырую землю у подножия гранита. Серая пространственная дымка мембраны привычно резанула воздух, дав хлопок по ушам, и мы цепочкой, придерживая автоматы, перешагнули обратно в свой, двадцать первый век.

Портал за нашими спинами беззвучно схлопнулся. Оказавшись на заросшей, безмолвной территории заброшенного советского лагеря «Дружба», мы первым делом быстрым шагом подошли к нашей, родной «Скале Акелы». У её каменного подножия, прямо в сухой прошлогодней траве, сиротливо и мирно лежал тот самый обломок гранита, который Док вчера по моему жесткому приказу оставил на земле. Совпадение хроно-координат шлюза было стопроцентным, математическим. Пространственный мост функционировал без погрешностей.

Только после этого визуального подтверждения мы все трое облегченно, со свистом перевели дух. Огромный, давящий груз ответственности за жизни отряда наконец-то