Арт 2 - Константин Георгиевич Калбанов

или моей воле, а по приказу барыни. И с тобой закрутив её приказ нарушила. Теперь её заберут в деревню, где для начала выпишут плетей, и хорошо как в дворовых останется, а то в деревню выселят, землицу пахать, чего она отродясь не делала.

— И ты за неё не заступишься?

— А ты думаешь меня кто-то станет слушать? Я тебе больше скажу, даже если её захотят выкупить за тысячу, пока она своё наказание не примет, отец этот вопрос даже рассматривать не будет. Вот такие у помещиков простые и незамысловатые нравы, Дима.

— Но это варварство! В Европе…

— Мы не в Европе, — перебив его, отрезал я. — И запомни на будущее, Дима. Прежде чем вытворять глупости, посоветуйся со знающими людьми. Я ведь не стесняюсь признавать то, что в рунах профан, и всякий раз спрашиваю тебя, как разбирающегося в теме. Так отчего ты решил, что можешь вот так, с ноги, вломиться в деревенские дела.

Дальше ехали молча. Зинятов набычился, не в состоянии унять свою обиду. И, как мне кажется, не мог определиться, на кого ему следует злиться, на моих родителей, на меня или на самого себя. Хотя лично я склоняюсь к последнему. И это хорошо. Мне этот паренёк с каждым разом нравится всё больше и больше. Не без закидонов, но правильный и надёжный…

— Здравствуйте, Леонид Петрович, — войдя в оружейную лавку, поздоровался я с владельцем.

— Здравствуйте, Роман Тимофеевич. Чем могу быть полезен?

— Не позволите воспользоваться вашим тиром и мастерской?

— Отчего же, не позволить. Тир, рубль с человека, и хоть целый день палите. Мастерская, тот же рубль, но уже в час.

— Спасибо.

Трёпов раздобыл-таки всё необходимые ингредиенты для изготовления белого пороха. Правда, плюсом к этому я заказал ещё три компонента, не имеющие к нему никакого отношения. Просто припомнил версию того, как Менделеев разгадал формулу французского бездымного пороха, и решил перестраховаться. Работы по его изготовлению продвигались ни шатко ни валко, так как основное время я сейчас уделяю картинам, работе на заводе и в оружейных мастерских…

Когда вышли на стрельбище, я извлёк из «Котомки» девятистволку, заряженную бездымным порохом и круглыми пулями. Не вижу смысла в использовании трудоёмких стреловидных, если для испытаний вполне подойдут и обычные. Дмитрий хотя всё ещё и дуется, но не психанул и не ушёл, а стоит в сторонке и наблюдает за испытанием.

Я вскинул карабин и активировал первую руну. Выстрел! Вторая. Выстрел! Третья. Осечка! Вот тебе и здравствуй жопа новый год. Оставил ствол на потом, вдруг это затяжной выстрел, и продолжил отстрел остальных, давших ещё две осечки.

— Рома… — направился было ко мне Дима.

— Не подходи. Это может быть затяжной выстрел. Ждём, — я не спешил разряжать карабин, вложившись в него и направив стволы в мишень.

— Но как это у тебя получилось. Дыма вообще не было. Так, лёгкий сизый дымок, — подходить он не подходил, но это ведь не значит, что мы не можем поговорить.

— Ты оценил, да, — не без удовольствия заметил я.

— Оценить-то оценил. Но три осечки на девять выстрелов, это как-то слишком.

— Согласен. Это проблема. Но надеюсь, решаемая.

Причин у затяжных выстрелов множество. Но я очень надеялся, что в данном случае это слабый капсюль, сиречь «Огниво» первого ранга. Во всяком случае, в родном мире переснаряжая патроны самостоятельно я знал, что с бездымным порохом нужно использовать «Жевело», а не уступающий ему и более слабый «Центробой».

Перворанговый амулет «Огниво» уверенно воспламенял порох, но тот же трут от него занимается уже не так охотно и далеко не с первого раза. Поэтому предвидя это, я заказал Дмитрию девять амулетов второго ранга.

Через пару минут, окончательно убедившись в том, что выстрела не будет, я разрядил карабин и направился в мастерскую. Оборудована она у Чижова по высшему разряду и крутить гайки тут одно удовольствие. Отделив стволы, вывернул заглушки в казённой части, и заменил диски с «Огнивом» на второй ранг.

Их, к слову, для меня изготовил Дмитрий. Так сказать, практика и попутный заработок на карманные расходы. Что при его тратах вовсе не будет лишним. Подозреваю, что в кадетке они серьёзно возрастут. Гвардия? Я вас умоляю, военные в принципе те ещё прожигатели жизни.

Вторая серия отстрела не дала ни одной осечки. Третью я произвёл из следующего карабина, с повторившимися осечками. Сделал я это специально, чтобы любопытствующий Леонид Петрович, мог убедиться в том, что новый порох даёт аномально большое количество осечек.

Дима поначалу удивился моим действиям, но потом понял и подыграл мне. Ну и сам конечно же пострелял, отметив тот факт, что при половине заряда от дымаря, отдача у оружия стала ощутимей и резче.

Под конец, я встал на линию огня, и друг отстрелялся по мне стреловидными пулями. Значения просадки «Щита» дали понять, что энергия выстрела если и изменилась, то незначительно и в общем и целом осталась на прежнем уровне.

Затем я обследовал стволы карабина из которого мы произвели несколько серий выстрелов, и не обнаружил никаких изъянов. Зарядил полуторным зарядом и произвёл очередную серию выстрелов. Вновь осмотр и положительный результат. Очередная серия с повышенным зарядом. И снова удачно.

Риск? Ничего подобного. Разорви ствол и мне ничего не сталось бы. «Панцирь» пятого ранга вполне серьёзная защита, как-никак шестнадцать единиц Силы, не хухры-мухры.

Глава 13

О шкафах и скелетах

— Ваше императорское величество, — поклонился я войдя в рабочий кабинет.

И как я дошёл до жизни такой? Помнится одном шпионском сериале персонаж произнёс гениальную фразу: «Это у нас, у русских разведчиков, называется — не высовываться». Решил не выделяться, сидеть тише воды, ниже травы и теперь стою в императорском дворце пред светлыми очами монарха и ни разу не привлекаю внимания. Мо-ло-дец! Покажите мне полку с пирожками, йолки.

Когда я говорил Зинятову-старшему о гипотетической возможности нарисовать портрет некрасавицы императрицы, то даже мысли не допускал, что подобное случится. Ну не может самодержец податься веяниям моды под влиянием мнения других. Он сам должен задавать вектор. Так я думал. И, как выяснилось, сильно ошибался.

Впрочем, быть может поговорка, что лучше всего прятаться на виду, сработает и в моём случае. Ведь глядя на меня хочется смотреть только на уродливый бугрящийся шрам. Взгляд сам скользит в его сторону, ибо это самая выдающаяся деталь моей внешности.

— А вот