Инженер из будущего 4 - Максим Черный

были стать ключевыми узлами обороны: отсюда можно было корректировать огонь артиллерии, отсюда просматривались танкоопасные направления, и отсюда же можно было управлять мобильными резервами.

Максим поднялся на вышку. Холодный февральский ветер обжигал лицо, но воздух был чистым и прозрачным, а видимость была идеальной. Внизу, под холмом, сапёры заканчивали установку последнего ряда надолбов. Чуть дальше, в перелеске, угадывались очертания замаскированного дота. Ещё дальше, у самой реки, темнела цепочка вкопанных танков. Вся эта картина, ещё полгода назад бывшая лишь схемой на бумаге, теперь обрела плоть и сталь.

— Красиво, — негромко произнёс Козырев, поднимаясь следом.

— Красиво, — согласился Максим. — И главное, что это работает.

После этого колонна двинулась обратно в Минск. За окнами проплывали всё те же заснеженные поля, но теперь Максим смотрел на них другими глазами. Эти поля больше не были пустыми. Они были усеяны дотами, надолбами, замаскированными складами и огневыми точками. Они были готовы к войне. Или почти готовы.

Оставалось ещё несколько месяцев. И Максим знал, что каждый из этих месяцев будет на счету. Потому что на западе, за линией границы, уже накапливались немецкие дивизии. И когда они двинутся на восток, у них не должно быть лёгкой прогулки. Они должны упереться в стену огня, бетона и стали.

И они упрутся. Если Максим успеет. Если успеют строители, сапёры, артиллеристы, гарнизоны дотов. Если успеет страна.

Он смотрел на заснеженный лес и думал о том, что через полгода здесь будут рваться снаряды. Но сейчас, в этом феврале 1941 года, здесь было тихо. Так тихо, как бывает только перед большой грозой.

В Минск вернулись поздно. В штабе Максима ждала телеграмма из Москвы: короткая, всего в несколько строк: «Егорову. По данным разведки, немцы усиливают группировку у границ. Жуков требует ускорить работы по „Рубежу“. Доклад необходим через неделю». Он прочитал телеграмму дважды, потом передал Козыреву. Майор пробежал глазами по строчкам и молча кивнул. Никаких комментариев не требовалось. Времени оставалось всё меньше.

Максим сел за стол и начал писать ответ. Он писал о том, что линия готова на восемьдесят процентов, что гарнизоны укомплектованы, что склады заполнены, что мобильные бригады формируются. Он писал о том, что нужно ещё немного времени, всего несколько месяцев, и тогда «Рубеж» станет непреодолимым. Но в глубине души он знал: этих нескольких месяцев у него может не быть. Потому что на западе, за линией границы, уже накапливались немецкие дивизии. И когда они двинутся на восток, у них не должно быть лёгкой прогулки. Они должны упереться в стену огня, бетона и стали. И они упрутся. Если он успеет. Если успеют строители, сапёры, артиллеристы, гарнизоны дотов. Если успеет вся страна.

Глава 16

Шилка

Февраль — март 1941 года

Идея родилась неожиданно, как это часто бывает с по-настоящему важными идеями. Максим сидел в своём кабинете в здании Генштаба, перебирая сводки о ходе работ на линии Сталина, когда взгляд его упал на донесение из Минского укрепрайона. Командир одного из артиллерийских полукапониров докладывал, что во время учебной тревоги расчёт зенитного пулемёта ДШК не сумел вовремя занять позицию: людей подвела усталость после суточной смены, а сама установка, смонтированная на крыше дота, обледенела и требовала очистки.

Максим отложил донесение и задумался. ПВО линии Сталина держалось на зенитных пулемётах ДШК, нескольких батареях 85-миллиметровых пушек и истребительной авиации, которая должна была прикрывать укрепрайоны с воздуха. Но что будет, если авиация не успеет подняться? Что будет, если немецкие пикировщики прорвутся сквозь зенитный огонь и начнут утюжить доты бомбами? Стационарные зенитные батареи хороши, но они уязвимы. Их нельзя быстро перебросить на угрожаемое направление. Их нельзя спрятать после первого же залпа. А мобильной зенитной установки, способной сопровождать танковые колонны и пехоту, у армии не было.

Он вспомнил «Шилку». ЗСУ-23–4 это по истине легендарная самоходная зенитная установка, которая в его времени появилась значительно позже и стала грозой для низколетящих самолётов и вертолётов. Максим даже вспомнил, как в своё время ходил на рыбалку именно на эту речку, в честь которой названа эта грозная установка. Четыре ствола, скорострельность три тысячи выстрелов в минуту, радиолокационный комплекс. Конечно, повторить её в условиях 1941 года невозможно, уж слишком сложна электроника, слишком несовершенны технологии. Но ведь можно создать нечто подобное. Не с радаром, а с оптическим прицелом. Не с микросхемами, а с механикой. Зенитную самоходку на базе Т-34, вооружённую четырьмя автоматическими пушками калибра 23 миллиметра. Пусть без радиолокации, пусть с ручным наведением, но зато мобильную, бронированную, способную идти в боевых порядках танков и прикрывать их от атак с воздуха.

Он открыл ящик стола и достал личное дело, которое ему передали из наркомата ещё в январе. Николай Александрович Астров, был ведущий конструктор ОКБ-40, создатель лёгких танков Т-40 и Т-60. Талантливый инженер, виртуоз компоновки. Сейчас он работал в Москве, но Максим знал его историю: в октябре 1941-го, когда немцы подойдут к столице, Астрова вместе с его КБ эвакуируют в Горький, где он продолжит работу. А что, если эвакуировать его уже сейчас, но не в Горький, а в Красноярск, на готовый завод, где есть всё необходимое для быстрой разработки и запуска в серию?

Максим взял телефонную трубку и набрал номер приёмной Жукова.

— Георгий Константинович, есть идея. Мне нужен человек. Конструктор Астров. И разрешение на его перевод в Красноярск. Срочно.

Жуков, как обычно, не задавал лишних вопросов.

— Если это поможет делу, то забирай. Оформляй документы.

Через два дня Максим уже входил в конструкторское бюро на окраине Москвы, где работал Астров. Конструктор оказался невысоким, сутуловатым человеком лет сорока, с умными, чуть усталыми глазами и руками, испачканными чернилами. Узнав, кто перед ним, он заметно оживился.

— Наслышан о вас, товарищ Егоров. Говорят, вы чудеса творите.

— Чудеса творят инженеры, — ответил Максим, пожимая ему руку. — А я только даю им работу. Есть серьёзный разговор, Николай Александрович. О зенитной самоходной установке.

Он развернул перед Астровым эскиз, который набросал накануне. Идея была дерзкой: взять шасси Т-34, снять башню, установить на её место открытую бронированную рубку с четырёхствольной зенитной установкой. Автоматические 23-миллиметровые пушки: авиационные ВЯ-23, разработанные Волковым и Ярцевым. Скорострельность каждой до шестисот выстрелов в минуту, суммарно две с половиной тысячи. Этого хватит, чтобы превратить любой низколетящий самолёт в решето.

Астров склонился над эскизом. Минуту молчал, потом поднял глаза.

— Это реально. Трудно, но реально. ВЯ-23 уже производят серийно. Шасси Т-34 отработано. Главная проблема это компоновка. Четыре пушки с ленточным питанием, боекомплект