Эмкаэлка - Анюта Соколова

— Следующего раза не будет, — Кир перевёл тоскливый взгляд с чайника на меня. — Я постоянно думаю, Хел, что маги не должны играть в богов. Одно дело — продлить жизнь, избавить человека от болезней, и совершенно иное — пытаться воскрешать мёртвых или стремиться к бессмертию.

— Император с тобой не согласится.

— Для того чтобы согласиться со мной, надо оказаться на моём месте. Жить, отмеряя секунды жизни близкого человека.

Кир поднялся и продолжил, не глядя на меня:

— Хел, я обязан отдать твоё тело Велору. У тебя не найдётся платья, с которым не жаль расстаться?

— Я принесу. В подвал?

Он кивнул. Я прошла в выделенную мне спальню и принялась пересматривать вещи. Слишком много вещей для отпущенных дней. Можно будет в каждой гостинице дарить горничной по платью, как раз хватит до Гриона. Последнее оставлю цвета маренго, которое Кир починил. Виновато погладила изящные золотые вставки — и вдруг разрыдалась, уткнувшись в ткань.

Не хочу умирать! Не хочу! Не хочу…

Господи, если ты есть, если ты не выдумка церковников, как сейчас модно утверждать! Дай мне второй шанс! Не нужно ни положения, ни богатства. Позволь мне просто жить! Уехать с Киром в Грион, начать всё заново. Ничего не умею — научусь. Обойдусь без тонкого белья и прозрачного фарфора, привыкну к снегу, холоду и долгой полярной ночи. Только бы жить!

Слёзы я вытерла рукавом. Кир не должен знать об этой минутной слабости. Платье я выбрала белое с кружевами — на покойнице будет смотреться неплохо. Путь до подвала показался очень коротким. Дверь была распахнута, горели все лампы. Тело на столе по-прежнему обиженно смотрело в потолок.

А Кир застыл рядом. Такого выражения я у него ещё не видела. На смуглом лице одновременно отражались и изумление, и растерянность, и совершенно запредельная радость, почти восторг.

— Хел, — хрипло выдохнул он, откашлялся и протянул мне маленький бумажный прямоугольник. — Хел… Не знаю, как это произошло. Два тела рядом… Это немыслимо! Невероятно, запредельно!

На листочке бумаги слегка подрагивала крошечная блестящая крупинка размером с маковое зёрнышко.

— Что это?

— Кусочек вживлённого артефакта. Очевидно, когда я его извлекал, то в спешке повредил пинцетом. Сейчас, снимая стазис, я заметил в ране слабые следы магии, решил проверить — и вот…

В его глазах отражались лампы: казалось, они горели собственным огнём.

— Ты понимаешь, что это значит, Хел?!

— Ни в малейшей степени, но, надеюсь, ты мне объяснишь.

— Артефакт слепка личности — исключительно сложное устройство, — Кир посмотрел на крупинку с нежностью. — Любое повреждение приводит его в негодность. Я вложил в созданную копию бесполезный кусочек металла. Но ты ожила, Хел! Не представляю, каким образом, единственное объяснение — в новое тело перешла твоя настоящая душа. Поэтому естественно, что ты хочешь есть и спать! Ты живая, Хел! Ты живёшь и будешь жить лет двести-двести пятьдесят, как и я!

Мне пришлось ухватиться за стол, на котором лежала мёртвая Хеллин… Нет, моё бывшее тело. Я не копия. Не эмкаэлка, не номер триста сорок семь в реестре. Я не умру через три недели, я буду жить долго-долго…

— Кир! — я потянулась к нему. — Кир… Ты же меня всё равно не бросишь?

Листок с крупинкой полетел прочь, меня крепко обняли сильные руки.

— Никогда.

«Он — не Дилан. Он закрыл тебя собой даже тогда, когда думал, что ты копия. Он не предаст».

— Кир, но кто я тебе? — спросила я взволнованно.

— В идеале бабушка наших внуков, — робко улыбнулся Кир. — Только я готов ждать бесконечно долго, чтобы стать хоть кем-то для тебя. Ты ведь дашь мне шанс, Хел?

«Иногда шанс — всё, что нам требуется для счастья. Я смогу, Кир, потому что ты будешь рядом. Забыть прошлое и попытаться вновь. Не сегодня, не завтра, не через неделю — но когда-нибудь точно. То, что произошло со мной, — чудо. Мой второй шанс. И если его дали мне — я должна ответить тем же».

Вслух я ничего этого не сказала. Слишком громко, слишком возвышенно, а красивые слова я не любила. Уткнулась Киру в грудь и просто ответила:

— Да.

Эпилог

Высоко-высоко в тёмно-синем небе, перекрывая мириады рассыпанных звёзд, переливались и перетекали друг в друга изумрудно-зелёные всполохи северного сияния. Я задрала голову, да так и замерла. Не привыкла. За семнадцать лет — не привыкла. Красиво…

За спиной хлопнула дверь.

— Хел, доченька, ты же неодетая выскочила, — мама заботливо укутала мои плечи меховой накидкой. — Замёрзнешь.

— Спасибо, — я проводила взглядом особенно яркий вихрь.

Зима в Грионе длилась семь месяцев, из них целый месяц солнце не показывалось вовсе. Когда я носила первенца, то шутила, что малыш будет ждать наступления весны. Киру было не до смеха: он переживал, как поведёт себя магически созданное тело. Ведь никто и никогда не предполагал такое его использование. А я не волновалась: если уж магия позволила мне забеременеть, то и родить я наверняка способна.

Наша дочь родилась коротким северным летом. Самая красивая девочка на свете, смуглая и зеленоглазая. Магию она унаследовала от отца, а характер — от меня. К тому моменту в Грион перебрались родители Кира. Никогда не забуду, как рыдала его мама. Почти год считать своего ребёнка погибшим — страшное испытание. Отец Кира казался более спокойным, но я видела, что его руки дрожали, когда он обнял сына.

Разумеется, от всех хлопот меня попытались отстранить. Я кормящая мама, мне надо отдыхать, побольше гулять и так далее. Пришлось пригрозить, что пойду работать. Тут возмутился Кир — он зарабатывал столько, что в первый же год мы могли позволить себе выкупить огромный длинный дом, роскошь по меркам севера. Своих магов в Грионе не было, приезжие холодную страну не жаловали.

А нам здесь было хорошо. Северяне встретили нас невозмутимо-благодушно. Они жили небольшими общинами, во главе каждой находился выборный старейшина. Все важные дела решались на общем собрании, различий между мужчинами и женщинами не делали. На нас смотрели