Видок 1-5 - Григорий Константинович Шаргородский

более разнообразными и, что уж греха таить, вкусными блюдами. Но не выдавать же ему все это прямым текстом, а других доводов, чтобы заставить врача пропустить ужин с женой, у меня не нашлось.

Как и предполагалось, наша повариха наготовила шикарнейших яств, которые и притащила к воротам усадьбы. Точнее, притащил ее племянник, который, может, и прошел бы хоть во двор, хоть в дом, но слишком суеверная тетка не велит.

Корней Васильевич выгрузил все на стол, вызвав у меня печальный вздох. Пироги и копчености испортили мне аппетит, а выходка Зоряна — общее настроение. Ноги все еще гудели от экстремальных нагрузок, и идти куда-либо совершенно не хотелось.

Совокупность этих факторов неожиданно напомнила мне о коробках, которые привезли со студии еще три дня назад. За всеми приключениями я совершенно о них забыл.

— Чиж, тащи-ка к нам свою команду. И снедь помогут подъесть, и сюрприз у меня для них заготовлен.

— Какой? — тут же встрепенулся мой воспитанник.

— Приятный, — не стал я раскрывать интригу. Затем посмотрел на стол, который до этого момента казался мне перегруженным. — И заскочи в кондитерскую лавку. Возьми там что-нибудь на свое усмотрение.

— Я мигом обернусь, — выпрыгнул из-за стола Осип, прихватив ватрушку.

Вот уж кому перебить аппетит было попросту невозможно.

— Мигом не надо. Рули аккуратно, особенно когда ребятню повезешь.

В гараж вышли вместе. Чиж умчался на отремонтированном паромобиле, а мы с Корнеем Васильевичем занялись коробками, спрятанными в гаражном чулане.

Еще со времен увлечения делами синемастудии у меня имелся определенный опыт, а у оружейника вообще руки заточены под любую технику, так что разобрались быстро. На стену повесили белый холст, а напротив него на инструментальной тумбе установили небольшой кинопроектор. Питался он от электросети, потому что магические светильники такой мощности требовали слишком частой подзарядки.

Старик, конечно, знал, что такое синематограф, и наверняка бывал в новом городском синематеатре, но нет-нет, да и поглядывал на круглые коробки с пленкой. А там ведь действительно находилось то, чего ни старик, ни большинство обитателей этой реальности еще не видели. По крайней мере, в таком качестве.

К появлению Чижа и его команды все было готово. Вечерело, но окна все же пришлось занавесить. Дети с опаской входили в затемненное помещение. Многие здесь уже бывали, но все равно робели из-за смены внутренней обстановки. Вместо паромобиля центр большой комнаты занимали лавки и стулья. Еще большую сумятицу вносило белое полотнище и проектор.

Вообще-то ребят постарше Осип водил в синематеатр, но там другая ситуация — чопорная и оглушающая.

А вот кому плевать на все эти изыски, так это Бурундуку — новичку в сей небольшой детской общине. Казалось бы, такое прозвище совершенно не подходит худющему семилетнему пареньку, но все становилось понятно, если присмотреться внимательнее. Прямо сейчас он усиленно жевал, откусывая от булочки в правой руке. В левой ладошке пацан сжимал ватрушку, но при этом все равно косился не на странные агрегаты в гараже, а на корзину, которую нес Осип.

Забитого отцом-пьянчугой мальца мы еще не успели ни откормить, ни полностью отучить бояться людей. Ребята старались, но процесс это долгий. Каждый из них прошел похожий путь, начиная с визита в проблемную семью Осипа. В последнее время мне даже не приходилось сопровождать своего ученика. Справлялся сам. Он вполне доходчиво пояснял, что теперь сын или дочь непутевых родителей находятся под опекой детской общины, так что оскорблять и поднимать на них руку не стоит. Он же проводил разъяснительные мероприятия для особо упертых клиентов, даже если весовые категории были разными. Чаще всего жертвы экстремального перевоспитания, сверкая свежим фингалом, бежали к околоточному. Бдительный страж правопорядка внимательно выслушивал жалобщика, согласно кивал, а затем…. выписывал еще один фингал для симметрии, и на этом все заканчивалось.

Город у нас зажиточный и откровенных нищих здесь было мало, так что в помощи нуждались единицы детей, которых и собирал под свое крыло мой сердобольный воспитанник, что неудивительно — сам совсем недавно был точно таким же.

В дела общины я давно не лез, лишь давал деньги и прикрывал от властей. Даже нового учителя Осип нашел сам. Точнее, его подыскала Стеша, которая для своих четырнадцати лет была слишком уж серьезной и предприимчивой.

Я с улыбкой посмотрел на осмелевшую ребятню, суматошно, но без скандалов делившую самые лучшие, по их мнению, посадочные места. Звучали смешки и подколки.

Да, это уже не те затравленные и битые жизнью волчата, которых втайне подкармливал Чиж на старой мельнице, воруя остатки с нашего стола. И все же у меня до сих пор перед глазами стоит картина истощенных, порой избитых детей, одетых в грязное рванье. Тогда их лица не выражали ничего, кроме годами вбиваемого страха перед взрослыми и всем миром.

Тряхнув головой, я прогнал тяжелые воспоминания. С этой публикой дожидаться тишины можно до морковкина заговенья. Так что я просто выключил свет и запустил проектор. Звуки веселой музыки и мельтешение на экране тут же оборвали галдеж.

Да уж, в любой реальности мультики производят на детвору гипнотический эффект. Особенно если это настолько неизбалованная публика.

В прошлой жизни мне не очень-то нравились что советская история о зайце и волке, что американская стычка мышонка с котом. Слишком уж неоднозначными были антагонисты, которых часто было по-людски жаль. Поэтому я заказал сценаристам серию сюжетов об отожравшемся на сметане и рыбе злобном котяре, который живет в доме у богатой, не менее злобной купчихи. За троицей мышат-сирот кот гонялся из извращенного желания убить, а не по причине недоедания. Мышата — два брата и сестра — отличались сноровкой и отвагой, но не проявляли злорадства на грани садизма, как это бывало у американского Джерри.

В самые интересные моменты от детского смеха у меня звенело в ушах. А когда первая серия закончилась и Корней Васильевич включил общее освещение, на местах слышались лишь восторженные шепотки.

Старый оружейник аккуратно толкнул меня локтем и указал взглядом на верстак. Там рядышком, как шерочка с машерочкой, сидели Леонард Силыч и принявший вид маленького человечка Кузьмич. Оба явно пребывали в состоянии легкого потрясения. Ощутив чужое внимание, домовой тут же растаял в воздухе, а кот принял независимый, равнодушный и даже скучающий вид. Но фильм ему явно понравился. Не зря же я попросил художников сделать антагониста очень похожим на главного соперника Леонарда с соседней улицы.

Отсмотрев все три серии, пошли в гостиную ужинать. Как и предполагал, через двадцать минут от былого изобилия на столе не осталось ни крошки и ни капли.