Видок 1-5 - Григорий Константинович Шаргородский

свалки, и рассуждают о судьбах человечества. Но есть то, что я знаю наверняка. Родноверов в империи терпят только потому, что вы безобидны. Не знаю, кого там собирается будить твой папаша, но, если это усилит вас хоть на йоту, инквизиция спалит здесь все к лешему. Да и лешим с русалками тоже достанется. Зорян не такой тупой, чтобы не понимать этого, но что-то все равно застит ему глаза и мутит разум. Пахом, бороться можно с врагом за родину, даже с властью за свободу, но не с теми, кто верит в других богов. Когда фанатик сходится с фанатиком, проливается столько кровищи, что уже без разницы, кто и какие светлые идеалы отстаивал. Лично я не стану вмешиваться только потому, что знаю возможности своих подружек-русалок. Так что, если не хочешь, чтобы Зорян сгинул в том болоте, попытайся остановить его. И говорить тебе прежде всего нужно не с отцом, а с матерью. Поверь, друг, мне очень не хочется дожить до того момента, когда придется прятать у себя твоих сестер от дядек в рясах с добротой в глазах и крюками в руках.

— Попробую, — неожиданно согласился Пахом и протянул мне руку. — Пусть батька и злится на тебя, но я не забуду, что ты сделал для него и для меня. Понадобится помощь — зови. К нам пока ездить не нужно. Если что, передай весточку через аптекаря.

— И ты не забывай о друзьях, которых у тебя в этом доме точно больше одного, — крепко пожал я руку неплохому в общем-то парню. — Но давай в следующий раз обойдемся без недомолвок и секретов.

Разговор вышел неловким, но благодаря ему с моей души упал увесистый камень. И это очень хорошо. Когда за спиной меньше всякого нехорошего груза, вперед шагается значительно легче и веселее.

К вполне заурядному званому ужину я готовился так, словно собирался на императорский бал. Фрак, конечно, не надел, но достал из шкафа свой лучший костюм. Его мне сшили костюмеры со студии, а Серж притащил с собой из Москвы действительно крутых спецов.

Вечер начинался вполне прилично, даже немного чопорно. Дворецкий, явно одолженный Лизой у родителей, проводил меня в столовую, где уже поджидали супруги Вельц. Леша вырядился в мундир, а Лиза — в кремовое платье, которое ей очень шло. Затем были расшаркивания с поклонами, комплиментами и целованием ручки.

Хорошо, что подкрепился со своими домочадцами, потому что за этим столом не то что жрать, даже нормально есть не положено. Тут можно только кушать, а точнее, клевать по зернышку всякие изысканные деликатесы. Вкупе с ничего не значащими разговорами все это создавало крайне унылую и благообразную до оскомины обстановку. Хорошо хоть между нами троими не осталось былого напряжения. Супруги явно успели объясниться и разгрести все те психологические завалы, что портили им жизнь.

Но тень неловкости все же осталась. Так что я даже обрадовался, когда Лиза резко сменила тему, причем удивив не только меня, но и супруга:

— Игнат Дормидонтович, говорят, что вы часто сталкиваете с разными мистическими явлениями.

— Ну, это смотря что называть мистикой, — уклончиво ответил я, но Лиза не унималась:

— А вам доводилось иметь дело с призраками?

Оригинальный вопрос, а тон, которым он задан, — и подавно. Это явно не праздный интерес или простое желание развеять скуку.

— Знаете, Елизавета Викторовна, мне многое пришлось повидать, а вот призраки не попадались. Причем я имею основание предполагать, что оных не существует вообще. Или у вас есть иные сведения?

Какой-то хитрый прищур Лизы заставил меня задать уточняющий вопрос. Обычно так смотрят, когда знают нечто, неведомое собеседнику.

— Если честно, приглашение на ужин отчасти касается этой истории, — с нотками раскаяния заявила мадам Вельц.

Месье Вельц тут же напрягся и даже одарил супругу возмущенным взглядом. Заметив реакцию мужа, Лиза встала и, зайдя за спинку его стула, положила ладони супругу на погоны, чуть тронув пальцами шею над воротником. Леха тут же сдулся, как проколотый воздушный шарик.

— Это очень печальная история, — почему-то шепотом продолжила Лиза. — Вы ведь помните, что однажды я хотела уйти в монастырь?

Леша встрепенулся и накрыл ее ладонь своей.

Вот это номер! Похоже, Лиза рассказала мужу об изнасиловании. Не факт, что это разумное решение. Впрочем, судя по реакции Лехи, он принял все вполне адекватно.

— Отец благодаря вашему совету нашел хорошего специалиста, и тот убедил меня не поступать столь скоропалительно. Но я все равно время от времени посещаю монастырь и по мере сил помогаю страдалицам. Две недели назад встретила там совершенно разбитую горем молодую женщину. Я утешала ее, как могла, и Светлана открылась мне.

Лиза вздохнула и заговорила так, словно рассказывает сказку:

— Она родилась в Тамбове в семье купца первой гильдии. Мать умерла при родах. Там не нашлось хороших врачей. Убитый горем отец увез свою кровиночку в Топинск. Здесь она росла в любви и заботе, не зная ни в чем отказа. Даже когда влюбилась в простого студента из небогатой семьи, отец не стал противиться счастью дочери. Через год у них родилась чудесная малышка. Света души в ней не чаяла. Не подпускала к Ирочке ни нянек, ни прислугу. Сама кормила и сама купала. Однажды она забыла в детской любимого утенка дочки и оставила ее в ванной всего на минутку, а когда вернулась, увидела, что та утонула.

Лиза еще раз вздохнула, промокнула выступившие слезы платочком, и, собравшись с силами, продолжила:

— Явившийся без промедления Ян Нигульсович не смог ничем помочь. Безутешная мать хотела покончить с собой, но прислуга вовремя спохватилась и вынула ее из петли. Это случилось две недели назад, а спустя несколько дней в их доме появился призрак Ирочки. Светлана сочла это знаком и начала готовиться к постригу. Мужа видеть не хочет, впрочем, как и отца.

На этом рассказчица взяла паузу, достойную великой манипуляторши Шахерезады.

— Очень печальная история, — не стал я противиться ее замыслу. — Но почему вы рассказали ее именно мне?

— Света не может вынести, что погибшая по ее вине дочь все еще скитается по их дому.

— Это не ответ на мой вопрос, — вежливо парировал я.

— Ну, я подумала, что такой опытный человек, как вы…

Подумала она.

— Тут нужен скорее священник, — вздохнув, ответил я.

— Матвей Ростиславович — отец Светы — кого только ни приглашал. И попов, и колдунов всяких. Никто не справился. Может, у вас получится увидеть хоть что-нибудь, что прольет свет на эту страшную историю?

— Дорогая, — вмешался в разговор безмолвный до этого момента Леша, — Игнат способен увидеть только убийство,