Видок 1-5 - Григорий Константинович Шаргородский

Затем Чиж развез осоловевшую от сытной и вкусной еды ребятню по домам. На отремонтированной мельнице они только учились, питались и проводили досуг, а вот ночевали дома у родителей. Это было мое особое условие. После просветительской деятельности Чижа, а также одного несчастного случая с тяжкими телесными повреждениями, полученными особо жестоким папашей, ребятня уже не боялась возвращаться в родной дом.

Глава 5

Вечер в компании детской общины смог исправить настроение, подпорченное взрослыми неадекватами. А как иначе, если видишь перед собой людей, у которых нет ни камня за пазухой, ни пресловутых задних мыслей. Есть только восторженный взгляд на жизнь и прямые, как солнечные лучи, устремления. У Бурундука так вообще имелось лишь одно желание — наесться досыта. Но это пока. Со временем и в нем проснется обычный парнишка с желанием познать этот мир и задать вселенной миллиард вопросов.

Так что следующее утро я встречал улыбкой. Весеннее солнце навевало мысли о насущной необходимости вдохнуть полной грудью свежий воздух. А если объединить это дело с физическими нагрузками, так вообще красота получается.

Настроение действительно было прекрасным. Наполненные приключениями деньки взбудоражили меня, разогнав скуку. Правда, теперь захотелось немного покоя.

Явившийся в наш двор как раз к концу тренировки мальчишка-посыльный вызвал у меня смутное предчувствие того, что до спокойных деньков еще далеко. Нет, в изящной открытке не было никаких тревожных вестей, но интуиция все же заворчала. Послание было от Елизаветы Викторовны. Она решила пригласить меня на семейный ужин. Даже была приписка насчет спутницы, но Лиза могла бы и не извращаться с намеками. Хватало тревожно-заботливого взгляда, которым она смотрела на пьяного Лешу, чтобы понять — женское коварство со стороны Лизы мне более не грозит. Я, конечно, не великий знаток психологии, но и Елизавета в плане лицедейства сильно недотягивает до той же Джулии.

Тогда почему же я напрягся? Да потому что никто в местном высшем обществе не посылает приглашение даже на семейный ужин утром того же дня. Такая поспешность как минимум настораживала. Впрочем, не так уж сильно. В конце концов, меня зовут не на разборку в бандитскую малину.

День выдался суетным. Пришлось заехать на студию и проверить состояние нашей звезды, точнее, обеих звезд. Емельян, он же Эмми, все-таки сподобился вернуть себе образ альфа-самца, хотя и прибегнув к помощи гримера. Без всей этой штукатурки он выглядел бледновато. К Яну Нигульсовичу наш звездный нарколыга не поехал, да я и не настаивал. Личное здоровье, если оно не мешает рабочему процессу, — интимное дело каждого млекопитающего.

А вот Джулии что с гуся вода. Она цвела и пахла, очаровывая всех вокруг, независимо от пола и возраста. Правда, увидев меня, девушка побледнела, но нашла в себе силы сохранить образ беззаботного Бемби. Нужно отдать должное, даже мое присутствие на съемочной площадке не помешало этим двоим прекрасно сыграть сцену, в которой юную дворянку, вздумавшую путешествовать по Амуру, бравый сибирский казак Иван Сыч спасает из лап хунхузов.

Обедали тут же, на студии, потому что Сержу нужно было обсудить со мной кое-какие важные дела. Он опять завел разговор о съемках процесса трансформации оборотней. И мне снова пришлось повторять не единожды высказанные доводы:

— Серж, думаешь, я не понимаю, как это поднимет популярность фильма? Но мы только пленку потратим и кучу денег. Помнишь, что было в прошлый раз?

— Так можно же хотя бы попробовать договориться с церковниками.

— Флаг тебе в руки и перо в то место, которым ты сейчас думаешь, — напутствовал я слишком самонадеянного собеседника. — Это ведь не тебе пришлось объясняться с добрейшим отцом Андрианом.

То была моя вторая встреча с омским инквизитором, и очень надеюсь, что последняя. Старик вызывал во мне смутное беспокойство на грани страха. Даже его вечный спутник брат Савелий и тот, при всей своей телесной мощи и глазах убийцы, не казался настолько опасным. Короткого разговора со священником хватило, чтобы десятки метров кинопленки ушли в топку. Православной церкви совсем не нужно, чтобы обыватели, которые живут вдали от ареала обитания оборотней и прочей нечисти, лишний раз вспоминали о сверхъестественном. А если верить в теорию, что люди своими фантазиями и страхами создают и подпитывают свободных энергентов, то подобная политика имеет стратегическое значение.

Серж порывался сохранить впечатляющие кадры для архива, но я вылил на бедолагу все вызванное инквизиторами раздражение и лично спалил отснятый материал.

Похоже, мои воспоминания и связанные с ними эмоции как-то выплеснулись на режиссера через мой взгляд, и он свернул увещевания. Дальше обед прошел во вполне благожелательной обстановке.

А дома нас ждал сюрприз. Не то чтобы такой уж неожиданный, но я думал, что Пахом будет дольше собираться с духом.

Молодой ведун сидел на лавочке рядом с Корнеем Васильевичем и прикорнувшим Леонардом. Старик и кот нежились в лучах клонившегося к закату солнца.

— Нужно поговорить, — поднимаясь, сказал Пахом.

— Идем в дом, там и поговорим, и выпьем, — радушно предложил я.

— Не сегодня, — мотнул головой ведун. — И так задержался, ожидаючи тебя.

— Хорошо, — не стал спорить я и уселся на лавочку.

Корней Васильевич с кряхтеньем встал и, махнув Чижу, ушел с ним в гараж.

— Ты должен понять отца, он шел к этому всю жизнь, — со вздохом начал Пахом.

— Не мне нужно проявлять понимание, а тебе. — Качнув головой, я направил разговор в совсем другое русло.

Обиды старика меня не волновали, а вот то, куда может завести всю семью Белецких выбранная фанатиком дорожка, очень даже беспокоило.

— И чего же я не понимаю? — удивился Пахом.

— Того, что твой отец задумал глупость, причем опасную и никому не нужную.

— Ненужную?! — вспылил Пахом, за которым я никогда не замечал религиозного фанатизма. — Предлагаешь забыть о крови дедов, которых извели ваши попы? Предлагаешь предать своих богов? Отринуть шанс вернуть их из небытия?!

И все же, как бы ни ярился парень, в нем не чувствовалось настоящего фанатичного безумия — лишь последствия воспитания и убеждений из уст того, кому он доверял безгранично. Но при этом у Пахома наверняка хватало мозгов для вдумчивого анализа.

— Я вообще не собираюсь спорить с тобой на эту тему. — Мой спокойный и даже равнодушный тон сбил вспылившего парня с настроя. — И знаешь почему?

— Потому что в тебе нет ни веры, ни знаний.

Мне оставалось лишь сокрушенно покачать головой.

— Знания? — хмыкнул я, насмешливо посмотрев на молодого ведуна. — Да мы оба даже приблизительно не представляем, о чем говорим. Это спор двух муравьев, которые сидят на огрызке яблока, выброшенного в канаву городской