"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

class="p1">- Да, именно так, - подтвердил Мардук. – Вы же понимаете, Шошан, я журналист, до меня доходит разная информация, порой противоречивая. Но сейчас я услышал из нескольких надежных источников, что Вороний Принц, известный также под именем Андрас, вновь сошел в наш мир. По слухам, он провел почти две тысячи лет, следуя пути духовного возвышения…

- А разве он не демон войны и разрушения? – подозрительно блестя очками, спросил старый жрец.

«Кажется, разговор будет долгим», - подумал Мардук.

За день он посетил несколько храмов – Энлиля, Таммуза, Энки и даже святилище Иштар, нынче превращенное в дом запретных увеселений – хотя последнее считалось полулегальным. Жрецы Троицы смотрели на его существование сквозь пальцы, пока «храм» выплачивал двойные налоги. Везде его уклончивые речи не снискали ни восторга, ни даже внимания, пока наконец, совершенно измученный и уже глубоко вечером, он не добрался до храма Нергала. Эшумеша, расположенный на границе Чумного Квартала и Квартала Рыбников, самых неблагополучных и опасных из кварталов исторического центра города, пользовался у тамошнего населения определенной популярностью. Во-первых, посвященные бесплатно пользовали тех, кто не мог оплатить лечение даже в муниципальных больницах. Во-вторых, кроме Нергала, тут почитали и богиню Намтар, у которой тоже осталось немало поклонников. В-третьих, при храме кормили, а также бесплатно раздавали одежду и легкие наркотики. Также тут имелось две школы боевых искусств, что было очень кстати в районе, где драки, поножовщина и стрельба происходили каждый вечер, а зачастую и днем.

По собственной воле Мардук никогда бы не потащился в это гадкое место. Здесь легко могли обокрасть, а то и прирезать, и городская стража сюда почти не заглядывала. Еще до встречи с проводником ему успели предложить три вида маковой услады, совсем дешевый краденый тетрапед, двух женщин, мальчика и духовой пистолет. Все предложения он отверг. Дипломат, конечно, он с собой не взял, а вот на набрюшную сумку жадно поглядывали молодые татуированные волчата, кучками стоявшие на загаженных тротуарах. Да, местечко то еще. Мардука спасала аура местного, присущая тем, кто вырос в центре Нью-Вавилона и почти инстинктивно обходил его ловушки и опасности. К тому же, у него были здесь знакомые. Один из них, высокий, худой, как скелет, торговец оружием по имени Ашкарсуг и проводил его к храму, потому что без сопровождения журналиста не подпустили бы и на два эсса.

Святилище Нергала пряталось в низком и длинном одноэтажном здании, окруженном небольшой рощей финиковых пальм. Его покрывали граффити отнюдь не религиозного содержания. Вход освещал одинокий газовый фонарь, хотя, возможно, внутри сидел и слабый дух-светляк. Ашкарсуг познакомил его со жрецом-шуиллой, таким же длинным, татуированным и тощим, с полной пастью золотых зубов, а сам присел на корточки у стены. Как ни странно, жрец, представившийся преподобным Ушуром, его новостями заинтересовался.

- Вороний Принц? Тот, что наделал шухера своими двумя мечами в первые годы зимы Фимбул? – блестя золотом во рту, спросил шуилла.

На нем даже не было священнического одеяния – только ветхая рубаха с закатанными рукавами, расстегнутая на груди, и кожаные узкие штаны, на вид не особо удобные. На ногах рваные сандалии, зато за поясом – боевой скипетр-гистукул. На чисто выбритой голове был вытатуирован львиный череп, из глазниц которого росли цветы. Пьецух и жрец сидели на деревянных лавках за столом во внутреннем дворе храма, и напоминало это, если честно, внутренний двор начальной школы Мардука, а никак не святилище одного из самых могучих божеств Золотой Эпохи. Под крышей болтались на цепях такие же фонари с духами-светильниками. К ночи ветер усилился, и их свет метался по двору, будто играя сам с собой в пятнашки.

- Он самый.

Ушур постучал длинным ногтем по передним зубам. Зрелище это было далеко не приятное.

- А ведь он считался когда-то одним из воплощений Нергала. Возможно, это нам на руку. Правда, понадобятся доказательства. Я упомяну его в своей ближайшей проповеди, но, чтобы люди поверили, всегда требуется нечто большее.

Мардук передвинул к нему по столу кошелек с двумя десятками серебряных шекелей – и тут же по взгляду жреца понял, что ошибся. Ушур осклабился.

- Я отсек бы тебе руку за святотатство, не будь ты чужаком. Это там, в городе, вы считаете, что мера всему – медь, серебро и золото. А мы тут верим. Если Вороний Принц явит себя, люди пойдут в храм. Если ты солгал, мы придем за тобой.

Впрочем, Ашкарсуг, несмотря на искреннюю веру в несокрушимого воителя Нергала, деньги с охотой принял.

Тем же вечером новость разошлась по всем каналам, с легкой подачи дядюшки Энлиля, который в заботе о племяннике тоже времени не терял и накропал крышесносный репортаж, с привлечением Трисмегиста, пустынного гуля из окрестностей Равнинного Храма, а также чиновников космопорта, которые заметили на одном из верхних уровней пришвартовавшийся «Вингелот». Поскольку взорванная Башня, хвала Бельфегору и двум сотням принесенных ему внеплановых жертв, уже вновь заработала, и биржевые котировки нерешительно поползли вверх на возобновлении торгов, репортаж имел успех. Немедленно подскочили акции нефтедобывающих и оружейных компаний. Весь мир жаждал новой войны, великой бойни, но желательно не на улицах Нью-Вавилона и других городов Земли или даже Марса, а где-нибудь там, в эфирных слоях, чтобы жевать орехи в меду и делать ставки.

Последним местом, куда Мардук Пьецух наведался этой ночью, была, как ни парадоксально, квартира старого приятеля его деда, возвышенного Рамаля Энкиду. Энкиду было уже за двести лет, он давно потерял зрение, что не мешало ему писать чудесную музыку. Великую, божественную, эфирную музыку. Музыку, которая трогала души и сердца, даже такие черствые и прожженные, как сердце Пьецуха. Второй, запасной кристалл он в основном и использовал для трансляции гармоний Энкиду, потому что дядюшка Энлиль их проигрывать наотрез отказывался – мол, его сразу выкидывало в Небесный Сад Гюлистан, где к нему начинали приставать развратного вида дэвы обоих полов.

Несмотря на возвышенность, Энкиду очень любил коммерческие заказы. Это, по его словам, было чистой воды вызовом – написать свое, но так, чтобы при этом удовлетворить клиента. Особенно часто он работал для Синедриона и для Небесных Хоров. Поэтому, услышав предложение Пьецуха, великий композитор скорее обрадовался, чем удивился. Мардуку пришлось практически опустошить унаследованный от отца банковский счет, но зато в результате он был уверен. Глядя в белые от катаракты глаза музыканта, на его высокий пергаментный лоб, он как будто уже слышал первые аккорды небывалого хорала. «Ave verus princeps Andras». Да, он будет называться так. Почему-то