"Фантастика 2026-50". Компиляция. Книги 1-22 - Юлия Александровна Зонис

небо и подпевал заунывному вою местных доходяг. Не то чтобы ассасина это пугало. Он наделся, что в крайнем случае они вдвоем в Бальдром и сами как-нибудь покончат с демоном. Тревожило другое – как Андрас выполнит свое обещание? Как, при таком настрое, он намерен отправиться в Бездну и сразиться с Великим Герцогом? Впрочем, Гураб решил не торопить события. Он чувствовал себя в относительной безопасности, так что лучше было просто заткнуться и наблюдать.

- Что думаешь? – тихо спросил он у Бальдра, которого происходящее, судя по всему, изрядно забавляло.

- Его сиятельство маркграф пребывают в меланхолии, - таким же шепотом ответил Одинсон. – Песни, видишь, поют. Я слышал, как он пел Фрейе, обольститель хренов. Звучало это иначе.

- Не сомневаюсь, - раздраженно ответил Гураб. – Я не об этом спрашивал. Какой, по-твоему, у него план?

Последние слова он произнес чуть громче, чем следовало, и стражник, тащившийся за телегой, чувствительно ткнул его копьем между лопаток. Ассасин зашипел. Ему пришлось оставить свой минтаф во дворце, там же, где хранились сейчас мечи Андраса, и без него он действительно чувствовал себя голым. Неприятное ощущение, несмотря на умение извлекать ледяные иглы из воздуха и сломать шею противника одним ударом ладони. Бальдр, заметив его дурной настрой, приподнял край своей накидки и продемонстрировал пузатую фляжку. Как он ухитрился ее там припрятать?

- Можем нажраться, - радостно шепнул он. – Дело пойдет куда веселее.

Дело и без того пошло весело. Примерно через два часа, когда небо на западе уже начало предвечерне золотиться, они достигли городских ворот. Эти ворота были совсем не похожи на тавнан-гуудские. Высотой больше трех дугу, цельнометаллические и невероятно тяжелые, они открывались с помощью лязгающих механизмов. Вместо стражей в нагрудниках их приветствовала четверка медных големов. В подворотной арке чадно горели факелы, распространяя запах нафты. Как только они выехали на площадь за аркой, на сидящих в повозках упала тень. Тень огромного Храма нависла над всем городом, и, хотя купол его горел в закатных солнечных лучах чистым золотом, ниже колыхалась вязкая тьма. Гураб наконец-то понял, почему стражники так себя вели в Тавнан-Гууде. Наверное, для них поездка за городские стены Эргала была желанной отдушиной, потому что дышать в этих стенах было трудно даже ему. Сладковатый запах падали, металлические нотки крови, тяжелый дух фимиама, свежезабитой дичины, нутряная вонь – вернейшие признаки демонического одержания.

Войдя в город, стражники подтянулись и образовали некое подобие строя. К их отряду присоединилось еще несколько человек. Телега прогремела по камням городской площади, почти невидимым в грязном сумраке, и остановилась у одной из храмовых пристроек. Тут же ушей Гураба достигло низкое, гортанное пение, куда более пугающее и заунывное, чем песня-плач обреченных. Во мраке горели огни, и это уже не было солнечным светом. Маслянисто-красный огонь семисвечников, украшавших храмовые карнизы, отбрасывал кровавые отблески на черный камень лестниц.

Когда их сгружали с повозки, сопровождая это окриками и пинками, Гураб все же пробился к Андрасу и взял его за плечо. И тут же, едва сдержав ругательство, отдернул руку. Плечо демона было горячее, словно раскаленный в костре камень, и обжигало даже сквозь ткань.

- Что ты задумал? – шепнул ассасин.

Андрас одарил его отсутствующим взглядом из-под капюшона ниндаба. Казалось, он находился в трансе. Увиденное Гурабу уже совсем не понравилось. А что, если этот, другой Андрас вовсе не собирается убивать здешнего барона? Мало ли что он там обещал царице. Или ему. Или кому угодно. Может, он и сам не прочь отведать жертвенной крови – хотя прежний Вороний Принц кровавую дань не особо любил и старался избегать, вот разве что в битвах....

Ассасин отступил на шаг и перехватил Бальдра.

- Готовься, - тихо проговорил он. – Может, нам придется сражаться самим. Может, не только против Халфаса.

- Расслабься, - хмыкнул Бальдр и дохнул на него перегаром.

Боги Асгарда, и когда он успел?

Их затолкали в храмовую пристройку. Там обнаружились еще пленники в таких же красных плащах, и Гураб понял, что Тавнан-Гууд был не единственным поселением, с которого прислужники демона брали дань. Люди сидели на полу или стояли у стен. Сухощавые женщины-жрицы в черных сутанах разносили кубки с питьем, пахнущим горько и пряно. Ассасин неожиданно вспомнил, что, по обычаям бельфегорейцев, жертв опаивали перед убийством. В отличие от слуг Мушиного Короля, который предпочитал все свежим и дергающимся, эти чтили порядок и внешнюю благопристойность. Кроме того, зелье разжижало кровь. Бронзовый кубок сунули к самому его рту. Он инстинктивно попятился и наткнулся спиной на острие копья стражника.

- Пей! – приказал тот с густым нижне-аккадским акцентом.

Гураб скосил глаза и обнаружил, что сын Высокого уже заглатывает дурман с обычным своим энтузиазмом, словно ему предложили очередной бурдюк с цецигу-тосом. Остальные тоже безропотно пили, и лекарь, и фальшивый муж царицы, и сам Андрас. Он прижал губы к острому краю кубка и сделал глоток.

Зелье обожгло гортань и пищевод, скатилось в желудок кипящей волной. Мир сразу поплыл. Вот вроде бы только что Бальдр стоял у толстой, почерневшей от факельной копоти колонны, а сейчас уже опирался на неохватное, как ствол ирайи, тулово огромного змея. Змей, покрытый черно-зеленой чешуей, перекатывался с пола на потолок, и снова на пол, и так по кругу, только Бальдр ничего не замечал и глупо улыбался, и так же глупо хмурился. Стены зала колебались, то расширяясь, то снова сжимаясь, словно стенки гигантского желудка. И гортанный напев стал намного громче. Очень громкий, он наполнил всю голову своей сладкой вонью, его было не вытрясти из ушей.

Гураб попытался отыскать взглядом Андраса, но вокруг были только чужие узкоглазые лица в окладах красных, а теперь потемневших до цвета венозной крови накидок. Ассасин ухмыльнулся. Ему приходилось убивать и в храмах, и на ступенях перед храмами, но он не ожидал, что когда-то сам станет частью ритуала.

Как-то незаметно он очутился в другом зале, невообразимо громадном. Они скучились на полу у подножия гигантской лестницы с блестящими темными ступенями. Ступени блестели от крови. В зале воняло. Музыка была оглушительной. К лестнице тянулась цепочка служителей в мрачных сутанах. На верхушке, на плоском возвышении, куда вела лестница, стоял трон, и что-то ворочалось там, черное, косматое и огромное, с бычьей головой, с золотыми рогами и красными углями глаз. От трона струились тени. Тени падали на площадку со служителями, выплескивались из дверей, они затопили весь город.

Вдруг в зале раздался крик. Один