Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

- Хорошо.

- Передавай ей привет, - улыбнулась Виктория, и Френсис весело хмыкнул, представляя ее лицо в этот момент. Впрочем, кивнул, ехидненько ухмыляясь,

- Обязательно, мама.

Вернувшись домой, парень был в прекрасном расположении духа. Дома все прошло отлично, и это прекрасно. Глядишь, и все вернется на круги своя. Чувствуется, что мама промыла отцу мозги, и это очень хорошо.

Глянув на время, Френсис решил, что время еще есть, так что спустился в лабу, и продолжил свои труды над духовными нитями и рунами.

Оливия не пришла в девять. Френсис нахмурился, и легонько дернул тонкую духовную нить, которая шла к ней. Судя по отзыву, все еще на работе. Хмуро фыркнув, он снова вернулся к отработке нити воды, которая, зараза такая, буквально расплывается. Впрочем, может она и должна расплываться? Эта мысль как-то укоренилась в его сознании, и стало куда проще ее осваивать. Он словно бы понял ее, принял для себя такой, какая она есть. Вскоре он смог кое-как ограничить ее, сделав "течением". Это помогло в работе с другими нитями. Вообще, в освоении состояний, одно тянет за собой другое, и постепенно формирует... навык, что ли? Общий, один на все состояния разом. И чем дальше Френсис продвигался в этом проекте, тем больше в этом убеждался.

Хлопнула тихо дверь, и нить завибрировала. Пришла, стало быть. Покинув лабораторию, Френсис поднялся наверх, и вскоре нашел Оливию. Она сидела на диванчике, и лицо было какое-то не такое. Словно бы серое.

Френсис раньше с таким не встречался, но как и у любого мистика, восприятие у него очень широкое, а навык со-чувствия развит почти до уровня эмпатии. Он мягко присел рядом, и молча ждал. Они так просидели около двадцати минут, когда Оливия вдруг проговорила.

- А его нет больше. - В ее мыслях билось одно слово: папа.

Френсис кивнул. Он знал это с того момента, как увидел ее белое лицо.

- Нету, понимаешь? Совсем. - Оливия как марионетка повернулась к нему, и вдруг заорала в голос: - НЕТУ! НЕТУ!

Нет, это было совсем не горе. Она была в ярости! Из нее буквально изливалась ненависть, страх и злоба. Старые, покрытые пеплом раны души, но теперь они словно ожили снова, и закровоточили. Ее мысли были такими громкими, что буквально оглушали, но Френсис видел и не такое. Хотя, конечно, узнать, что отец твоей девушки насиловал ее с десятилетнего возраста до пятнадцати лет, не самое приятное, но парню было плевать. Как бы это не звучало, но если бы он этого не делал, то сейчас Оливия была бы совсем другим человеком, и вполне возможно, Френсис бы эту другую Оливию не полюбил. Прошел бы мимо и не заметил. Но... эту вот Оливию, несломленную, жестковатую, грубоватую, замотивированную, иногда злую, откровенную и сильную... мимо нее он не прошел. Не мог пройти.

Самая жесть не в этом. Жесть в том, что она сама хотела убить его. Не то, что он не понимал, за что, да и положа руку на сердце, слова бы против не сказал. Дело в другом. Закрыть подобный гештальт будет трудновато, но надо. Обязательно. Нужно время. Ну, а пока, парень слушал излияния молодой внешне девушки, и молчал. Слушал, и ждал. Ждал момента, когда первая волна истерики захлебнется, чтобы не позволить начаться второй. Нервное истощение, это далеко не самое приятное состояние.

Дождался, конечно. Нервная система явно перенапряглась, и Оливия устало выдохнула. Несколько секунд, пока тело открывает второе дыхание, вот все, что у него было. Так что он дотянулся до подключичной артерии, и девушка уснула прямо на половине шага. Конечно, он не позволил ей упасть, отнес наверх, раздел и уложил в кровать. Сам лег рядом, и всю ночь не сомкнул глаз, охраняя ее сны. А сны-то явно были тяжелыми, особенно первые три часа. Оливия проснулась в холодном поту, ухватилась за него, и наконец нормально уснула.

Проснувшись около одиннадцати утра, девушка обнаружила странное. Оказывается, Френсис лежал рядом, а она сама почти забралась на него. На самом деле он вставал, и несколько часов отзанимался на заднем дворе, но после вернулся. А она, как обезьянка, обхватила его руками и ногами, и продолжила спать.

- Ты здесь? - Тихонько шепнула девушка, сообразив, что к чему, и конечно, вспомнив все, что вчера наговорила. Наорала, собственно.

- Я здесь, - шепнул ей в ответ Френсис.

- Ты...

- Я никуда не денусь, - мягко развеял все ее страхи молодой человек, и чуть заметно прижал ее тело к себе. Всего полмгновения отделяло ее отчаяние от радости. Ее приняли даже такой. Но Френсис решил договорить то, что думал: - Ничего не изменилось. Ты всегда такой была и осталась такой же. Отдыхай.

- Спасибо, - Френсис почувствовал на своем плече влагу, но сделал вид, что не в курсе. Аккуратно поцеловал куда-то в район затылка, и прикрыл глаза. Его тихое дыхание укачивало Оливию, мерный стук сильного сердца позволял отвлечься от любых мыслей, и тепло тела поддерживало в ней небольшой островок покоя. Прикрыв глаза, девушка не уснула. Она просто лежала, и совсем-совсем ни о чем не думала, кроме того, как же приятно вот так просто лежать на его плече.

Встали они только в обед, тихо поели, почти не говоря меж собой, и Оливия ушла на работу. Конечно, там уже знали о "потере", и соболезновали, но это только будило в ней злость. Впрочем, вернувшись вечером домой, она нашла Френсиса, который о чем-то размышлял, глядя в воздух перед собой.

- Милый?

- Привет дорогая.

- О чем задумался?

- О том, как бы мне исхитриться, и сводить тебя в Ад.

- Прости?

- Не любят там, когда живые бродят по Загробью. А мне хотелось бы показать, что там делают с ним сейчас.

- А... - Нет, Оливия понимала, что ее парень способен очень на многое, но ТАКОГО она даже предположить не могла. - И в чем проблема?

- Проблема, как ты выразилась, в мандате.

- Ммм?

- Мандат, это разрешение на посещение Рая или Ада. Его довольно сложно получить, если не работаешь в администрации одного или другого, или в Чистилище, конечно. Ладно, попробую связаться с его личным чертом. Если повезет, то он покажет тебе "видео". Хотя, конечно, мда...

- Что?

- Дорого, вот что. И лучше бы тебе все вживую увидеть. Насильников