Питер Грант - Бен Ааронович

сказала она. — Сначала мы подумали, что батареи полностью разрядились, но когда мы их заменили, они всё равно не работали. Тогда мы их разобрали. Мы независимо протестировали все интегральные схемы — все они были неработоспособны.

— Были ли какие-то видимые повреждения? — спросил я.

— Нет, — сказала она. — Никаких очевидных признаков физического повреждения.

— Вы смотрели на них под микроскопом?

Наступила пауза.

— Пока нет, — сказала она. — Что я должна искать?

Проблема с учёными в том, что вы не можете ослепить их наукой, если только вы не знаете больше, чем они, — а по определению я не знал.

— Я не хочу предвосхищать результаты, — сказал я, что всегда хорошая отговорка. — Но если вы что-то обнаружите, я хотел бы отправить фотографии специалисту в Лондон, чтобы он взглянул.

— Что за специалист?

Объяснять, что доктор Валид — всемирно известный энтеролог[258], вероятно, породило бы больше вопросов, чем ответов.

— Не знаю, — сказал я. — Я просто полицейский. Но если мы найдём то, что ищем, я попрошу его позвонить вам и всё объяснить. Как насчёт такого?

Наступила довольно долгая пауза.

— Это как-то связано с НЛО? — спросила Сидр.

— Нет, — сказал я с абсолютной честностью, в порядке исключения. — А у вас здесь много НЛО?

— У нас много наблюдателей за НЛО и много наблюдений, — сказала она. — Эти два факта могут быть связаны.

— Насколько мне известно, никакие НЛО не вовлечены, — сказал я. — Но если мы найдём, я дам вам знать.

Сидр согласилась проверить микропроцессоры и прислать мне изображения всего, что обнаружит.

Оглядываясь назад, я понимаю, что мог бы быть немного более твёрдым в отношении непричастности внеземного разума.

Даже когда вы часть следствия, вы не просто так появляетесь на пороге родителей жертвы, начинаете задавать вопросы и шарить по их книжным полкам. Сначала я должен был согласовать действие с главным инспектором Уиндроу, который сказал мне согласовать его с детективом-констеблем Генри Картером, ведущим сотрудником по связи с семьёй, прикреплённым к Лейси. Произошла задержка, пока констебль Картер проверял у сержанта Коул, можно ли мне доверять или нет — очевидно, можно, потому что Уиндроу дал добро. Но только если либо сержант Коул, либо Картер будет со мной, чтобы держать Викторию Лейси за ручку.

Когда я ехал обратно в Рашпул, уже темнело, и я понял, что наконец-то начинаю понимать, как устроен этот ландшафт. Лемстер находится на равнине, где сходятся две долины. На северо-запад долина реки Лагг извивается к Эймстри. А на север уходит другая долина, осушающая земли вокруг Орелтона и чудесно названного Вуфертона. Между ними они образуют Y-образную форму, как рогатка мультяшного персонажа, причём гребень высокогорья, занятый Крофт-Касл и Бирчер-Коммон, образует резинку. Рашпул был одной из вереницы деревень, занимавших склоны ниже гребня, приютившихся в небольших долинах, прорезанных ручьями, стекающими на равнину.

Поздним вечером гребень становился тенью, надвигающейся на вас, когда вы достигали деревни, лишь пара огоньков виднелась от уединённых домов на склонах. Я осторожно вёл машину по главной улице, стараясь не наехать на забредших журналистов.

Лейси жили в здании, в своей основе — честном, настоящем фахверке шестнадцатого века. Это было такое место, которое каждое последующее поколение так сильно модифицировало, что взрослые консерваторы бывали доведены до слёз, потому что вся эта несоответствующая мешанина стилей и периодов одинаково исторична и стоит сохранения. За исключением, возможно, уродливой пластиковой двери ПВХ, заполнявшей дверной проём эпохи Реставрации, как дешёвые пластиковые вставные зубы. Дверь открыл Дерек Лейси, который не выглядел обрадованным моим визитом и, судя по запаху изо рта, уже успел приложиться к бутылке виски с нашей последней встречи.

— Заходи, — сказал он.

Виктория Лейси сидела за огромным дубовым кухонным столом и бесцельно вращала наполовину выпитый бокал красного вина. Остатки закуски — хлеб, дорогой сыр и магазинный салат, всё ещё наполовину в пластиковом контейнере, — были разложены между ней и стулом, к которому вернулся её муж. Детектив-констебль Генри Картер был здесь, чтобы присматривать за ними и заверить пару, что я не собираюсь сунуть их в котёл и съесть на ужин.

У Виктории было тонкое бледное лицо и каштановые волосы, стриженные бобом. Она была одета в мужскую толстовку с закатанными рукавами, обнажавшими болезненно тонкие запястья и длинные изящные руки. Её глаза, я заметил, когда она подняла на меня взгляд, были очень бледно-голубыми.

Я выразил своё почтение и сказал, что постараюсь быть как можно более ненавязчивым, но они просто неопределённо кивнули. На столе стояла недопитая бутылка красного, и оба потянулись к ней, когда я вышел из кухни.

Хотя я и поклонник георгианского формализма, мне нравятся дома, где вы можете спуститься на три ступеньки на первом этаже и оказаться в том, что я, предположительно, должен называть «логовом». Это определённо не была библиотека — всего пара книжных стеллажей «Икеа». И если Дерек Лейси использовал это как кабинет, у него не было привычки оставлять свою работу на виду. К телевизору среднего размера была подключена Wii[259] с двумя комплектами контроллеров, разбросанными у её подножия — Ханна и Николь. Я нашёл следы девочек и в других местах комнаты: стопка настольных игр в потрёпанных коробках с выцветшими обложками, коллекция подростковых журналов, приткнувшаяся на книжной полке, и потрёпанный экземпляр Гарри Поттера и Кубка огня, засунутый в щель между нетронутым изданием Волчьего зала и книжной версией Жизни Пи.

В одном углу комнаты было холодно, что не имело ничего общего с физическим сквозняком. Я почувствовал дуновение затхлого воздуха и стук какой-то ручной машины — маслобойки, если угадывать. Что касается вестигии, это было примерно на уровне дома такого возраста и ничего захватывающего.

Была предпринята полу-серьёзная попытка придать единый дизайн первому этажу дома: стены цвета овсянки с матовой отделкой, осознанно повторяющие оригинальную плетёную основу из прутьев и глины, но на втором этаже это развалилось. Я мог сказать по текстуре, что если соскоблить верхний слой белой с оттенком персика краски, то под ним обнаружится история живших здесь семей, написанная слоями обоев.

Больше вестигии в коридоре — щёлканье и жужжание кукушкиных часов, запах мази «Викс» и горячего пара. Ощущения резко обрывались внутри главной спальни. Современная кровать размера «king-size», крепкий антикварный гардероб и красивый викторианский туалетный столик из красного дерева. Разбросанная по углам обувь говорила мне, что Дерек и Виктория всё ещё делят супружеское ложе.

Дальше по коридору была пахнущая плесенью гостевая комната с латунной кроватью и розовым покрывалом и двойным штабелем переездных коробок в углу. Рядом — ванная, отремонтированная в течение последних