Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова

глазам кабатчика, говорить надо не длинными словами ученых заклинаний, а как-то попроще и поубедительней: – Это не я без спроса лезу в чужую жизнь, это вам непонятно, что в Арденне таргский император, и ему уже выпустили под копыта золотой кареты ваших дикарей в дерьме, и, если они разбегутся еще шире, с полосой прибоя сравняют не только порт, а всю Арденну, а нам с тобой, дядя, и так жить непросто!.. Я непонятно объясняю? Ты нормально слышишь меня, дядя?..

Кабатчик вздрогнул.

– Нет, ну... про клизму-то я понял... – пробормотал он. Все-таки посмотрел на монеты. – Чай мы не дикие, военные моряки, и в докторском деле соображаем чутка... А что, серьезно дураков понабежало? Этой же дури мало, она же дорогая, только для своих. Я-то ее у себя не держу, зачем оно мне надо -- душу наизнанку выворачивать...

Из кабака они с Зареном выходили с рецептом. Очень приблизительным, но все-таки определенным и более читаемым, чем выдает обычно доктор Арайна. В этом рецепте присутствовали и споровая дичка, и желтый брахидский яд. Хитрость заключалась в том, чтобы намутить такое колобродиво не в простое вино, в котором все прокиснет и завоняет, а в крепленое или, еще лучше, в водку. Эффект будет душевный. Илан уже видел эти эффекты – человек становится открытым, честным и вообще самим собой, без шелухи и всяческих слоев. Он скажет правду, поделится секретами, раскроет душу нараспашку. Широко пользуют это зелье откровенности пираты и контрабандисты, чтобы в своей нечестной среде проверять честность сделки. Ну, или узнавать еще какие тайны, которыми с ними не торопятся делиться. Обычным людям-то оно без надобности. Разве что по порту конфискуют все другие зелья, дарующие радость и забвение забот, а вчерашний пожар залить чем-то крайне необходимо.

Глава 122

* * *

"Гром" скрипел тяжело и тоскливо. К моменту, когда Илан и Зарен взошли на палубу, охрану из порта уже с четверть стражи как отозвали на берег. Иссякло мелкое крошево снега в небесах, начинало темнеть.

Сейчас кораблем командовал старичок – маленький сухонький, с жесткой щеточкой волос на голове. Безобидный с виду, но Илан отлично понимал, что удержаться в круговерти бунта, выплыть и подхватить руководство безобидный и безопасный человек вряд ли был способен, поэтому не все здесь просто. Исполняющий капитанские обязанности дедушка сдвигал назад клеенчатую белую фуражку с золотым осьминогом торгового флота, чесал под ней нахмуренный лоб, порывался что-то Илану сказать, но не находил приличных слов, или не находил смысла вступать в переговоры, и снова глубоко надвигал головной убор. За спиной его дрожали в охотничьей стойке два юнца, у одного из которых немилосердно текли сопли, и он с тоской смотрел в сторону борта, потому что офицеру, даже очень сопливому, сморкаться на палубу непозволительно. У второго, со взглядом волчонка, физиономия была поцарапана, но не критично – то ли в заварухе вовремя слинял, то ли удачно отбился или спрятался.

Появление Зарена с допуском стало неожиданностью. Чего-то такого на "Громе" ждали. Но не от Зарена. И, может быть, не сейчас. Ситуацию это поначалу не успокоило. Скорее, подогрело еще больше. Нервы у всех были натянуты, корабль трясло как в малярии, и дедушка-командир, когда считал, что Илан не прислушивается, заворачивал морские загибы так, что закладывало уши, несмотря на то, что Илана на воде сразу же погрузило в мутное малоосознанное состояние. Хотя "Гром", по большому счету, не качался, и палуба под ногами была надежной и чистой. Просто всплыли воспоминания о путешествии морем с Ходжера в Ардан, всколыхнувшиеся за те полтораста шагов, которые отделяли "Гром" от пирса.

– Вы сами себя убеждаете, что вас непременно закачает, – посмеивался Зарен. – Это нервы. У всех нервы, не принимайте к сердцу. Отвлекитесь на что-нибудь. Не хотите тратить на себя лекарства – дело лечит не хуже холодного корня. Успокойтесь сами, успокойте людей, вы умеете, вы же доктор.

"Сам доктор. От доктора слышу!" – хотел бы ответить Илан, но вместо этого отправился выравнивать положение. Отвлек внимание – свое и чужое. Занялся соплями, лихорадкой, поносом, побоями и злейшим похмельем, которые пробрали "Гром" от носа до кормы за время беспорядков. На взгляды и вопросы не реагировал, смущал всех тем, что был не из своих, но почему-то носил плащ Вояки и пришел с человеком, обличенным высоким допуском.

Доктор Зарен, впрочем, нашел важные и нужные слова насчет того, что ситуация сложилась бредовая, и ее нужно разводить умно и умело, без истерик и лишнего героизма, иначе всем уж лучше сразу утопиться.

"Так! -- объявил он. -- Кто переоделся торгашом и от этого стал торгашом, сразу прыгайте за борт! Я сейчас буду спасать честь военного флота и ваши соленые шкуры! И если хоть одна падла меня клюнет, я все брошу и пошли все под хвост!"

Пока старший офицер ходил за Зареном, взвешивая его аргументы, юнцы попробовали насесть на Илана: дескать, кто ты такой, чтобы лезть в наши дела, откуда взялся, давай-ка в лодку и на берег, – и Илан впервые в жизни осек подобные поползновения молча. Не голосом, как привык сам, и как всегда делал его отец, а запустив изнутри себя металлический шарик фона, похожий на воображаемую боевую звезду. Фон зашелестел, стал раскручиваться, создавая дистанцию. Этого, как ни странно, оказалось довольно, от Илана сразу отскочили оба и с неподходящими вопросами больше не приближались.

Атмосфера отчаяния на "Громе" смешивалась с атмосферой надежды, что все как-нибудь обойдется. Что вот – нашелся доктор Зарен, раз никто больше не может и не хочет, будем верить в него. Илан был согласен – дураков надо выручать, даже если знаешь, что они дураки и сами виноваты; такова парадигма врачебной работы. Доктор Зарен сейчас на своем месте.

От Илана требовали точных инструкций по лечению портовой лихорадки в условиях, когда на берегу запрещена торговля самогоном. В этом деле фон не помогал, Илан пытался отовраться, раздал весь холодный корень, годившийся не только от похмелья и тошноты, но и от жара при простуде, растряс по болячкам большую часть сумки с лекарствами, а доктор Зарен с красным допуском переворачивал в это время капитанскую каюту. Что будет дальше, они по пути от кабака до лодочников переиграли.

– Объясните-ка, – догадывался Зарен, – ведь мы не случайно пошли в тот кабак.

– Зависит от вашего взгляда на проблему, – отвечал Илан. – И от вашей способности