За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Господин Кеннер, — посмотрел на меня Борис, — я голос князя Воислава Владимирского. Князь Воислав сожалеет о происшедшем и заверяет тебя, что не имеет к этому отношения.

Я и так знал, что он не отдавал такого приказа, а было это инициативой ныне покойного Мирона Зверева. А вот насчёт того, что Воислав сожалеет, я сильно сомневаюсь. Правильнее будет сказать, что он сожалеет о том, что всё вылезло наружу, а Кира, да и наша семья в целом, его вряд ли волнуют.

Сказать по правде, я уже не был уверен, что хочу его извинений. Затея с судом над Зверевым начала выглядеть странной с самого начала — Суд дворянской чести полностью признал моё право на месть, но дело рассматривалось в особом порядке на закрытом заседании, и в прессу не просочилось ни слова. Собственно, я допускал такой вариант и не особо удивился. Но несколько дней назад дело вдруг вылезло наружу, якобы из-за случайной утечки. Последовало очень быстрое, и на удивление успешное журналистское расследование, и сейчас газеты наперебой кричали о тайных убийствах граждан княжества слугами князя Владимирского. Всё это ясно указывало на какую-то интригу в сфере высокой политики, в которую я естественным образом влез, причём совершенно не понимая, что происходит.

— Не сомневаюсь, что князь Воислав такого приказа не отдавал, — ответил я, посмотрев ему прямо в глаза. — Но все мы в ответе за своих людей.

Я мельком глянул на князя и заметил, как у него на губах промелькнула удовлетворённая улыбка.

— Мы в ответе за своих людей, — согласился Борис. — Но иногда случается, что они совершают глупости, или даже преступления. Князь Воислав просит передать ему преступника и заверяет, что он понесёт суровое наказание.

— Он уже понёс наказание, — усмехнулся я. — Но даже будь он всё ещё живым, я бы не отказался от права на месть. Наши слуги знают, что семья всегда встанет на их защиту. И если бы я отпустил преступника, они бы поняли, что это не так.

— Про «отпустить» речи не было, — мрачно посмотрел на меня посланник.

— То, что должно было свершиться, уже свершилось, и разговор об этом не имеет смысла. Да и раньше не имел.

Я опять бросил мимолётный взгляд на князя. Он слегка улыбался и смотрел на меня с довольным видом. Мордышев едва заметно поморщился.

— Что случилось, то случилось, — неохотно согласился он. — Зверев понёс наказание, но как ты правильно заметил, проступок слуги бросает тень и на господина. Чтобы оставить это в прошлом, князь Воислав благородно предлагает семейству Арди принять виру за содеянное его слугой и забыть о происшедшем.

С этими словами он положил передо мной банковский чек, и при взгляде на сумму у меня брови приподнялись сами собой. Раздумывал я недолго.

— Семейство Арди принимает виру. То, что прошло, прошло и забыто.

Борис торжественно кивнул, и я забрал чек.

— Ну вот и замечательно, что всё закончилось к полному удовлетворению, — подал голос князь. — И если у тебя всё, Мордышев, то мы не будем больше отнимать твоё время.

Борис встал, коротко поклонился князю, кивнул мне, и не говоря ни слова, повернулся и вышел из кабинета.

— Значит, простил Воислава? — с ленинским прищуром посмотрел на меня князь.

— А что изменилось бы, если бы я не простил, княже? — пожал я плечами. — Кто я такой, чтобы враждовать с князьями? Воислав моей вражды и не заметил бы.

— Разумно мыслишь, — согласился князь. — Меня больше другой вопрос интересует — как ты его сумел раскрутить на виру?

— Я его никак не раскручивал, — отказался я. — Думаю, он просто понял, что был неправ.

— Хорошая шутка, — откровенно заржал князь. Советник тоже не сдержал улыбку. — Этот жмот Воислав понял, что был неправ, и отдал кучу денег, которые мог бы и не отдавать. Просто отличная шутка. Но знаешь что, Кеннер — ты всё-таки не увлекайся шутками, — он посмотрел на меня уже без улыбки. — Роль шута — это не самая завидная роль, и тебе она точно не подойдёт.

— Я понял тебя, княже, — послушно отозвался я.

— Ладно, — махнул рукой князь, — не хочешь говорить, ну и не надо. Но всё же ловкий ты паренёк, Кеннер Арди. И главное, упрекнуть тебя не в чем, всё у тебя как-то само собой получается.

Он помолчал немного, глядя на меня с улыбкой доброго дедушки, но убедившись, что я так и не собираюсь хвастаться, какой я ловкий паренёк, и как ловко выдавил деньжат с князя Владимирского, вздохнул и продолжил:

— Ну ладно, посмеялись, давайте о грустном теперь. Скажи-ка мне, Кеннер — Милослава имеет какое-то отношение к проблемам четвёртого механического?

— Никакого, княже, и я готов в этом поручиться чем угодно, — я посмотрел ему в глаза прямым взглядом. — Она знает только, что я в чём-то помогаю Драгане, и всё. Никаких деталей она не знает, а про Лахти она даже не слышала. Да и в чём для нас смысл заниматься такими вещами? Для нашей семьи в этом деле нет никакого интереса, это просто дружеская услуга Драгане. А проблему с тем договором мы бы и так решили через Суд чести. Немного попозже, ну так особой спешки с этим и не было.

— Просто дружеская услуга, говоришь? — хмыкнул князь.

— Ну, так предполагалось в начале, никто ведь не ожидал, что там такое вылезет. А как потом назад сдавать, раз уж мы за это взялись? Вот и приходится теперь всё это разматывать.

— Да я верю, Кеннер, верю. Я знаю, что у тебя прямого интереса в этом деле нет, Лахти просто побоялся Драгану обвинять.

— Я, конечно, точно не знаю, княже, но мне не верится, что Драгана как-то там замешана.

— Она и не замешана, — вздохнул князь. — Завод стоит, военные заказы кувырком, а виноватых нет. Вот скажи, Кеннер — разве может такое быть, чтобы виноватых не было?

— Не может, княже, — твёрдо ответил я. — Если никто не делал, значит, кто-то не предусмотрел.

— Правильно понимаешь, — усмехнулся князь. — Смотри, Хотен, какая молодёжь нам на смену идёт. А ты всё ворчишь, что от молодых толку нет.

— Идёт она на смену… — проворчал советник.

— Идёт, идёт, — заверил его князь. — Так идёт, что хоть прячься. Скажи, Кеннер — что ты думаешь про дело Лахти?

— А что я могу думать, княже? — пожал я плечами. — Я в этой интриге почти ничего не понимаю. Ясно только, что это большая политика, и что мне туда лучше вообще не лезть.

— А почему ты думаешь, что это большая политика? — князь посмотрел на меня