За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Какая интуиция? — не понял я. — О чём ты вообще?

— Ах да, ты наверняка не знаешь. Дело в том, что при возвышении просыпаются новые чувства, и одно из них — это интуиция. Ну, то есть я называю это интуицией, а многие называют это проницательностью, кое-кто ясновидением, словом, по-разному. Объясняют её тоже кто как, но это неважно, что-то я уже ушла в сторону. В общем, это важное чувство, которое, по идее, никогда не врёт, и которым нельзя пренебрегать. И вот моя интуиция просто кричит, что это сделал ты. Но разумом я понимаю, что тебе это не нужно, и что ты этого действительно не делал. Очень странно.

Драгана озадаченно покрутила головой и беспомощно пожала плечами.

— Ничем не могу тебе помочь, Гана, — развёл я руками. — Я тебе всё выложил начистоту, а что там с твоей интуицией — то мне неведомо.

— Ладно, — вздохнула она, — пойдём, что ли.

Зал судебных заседаний ничуть не изменился за эти пять лет, что прошли со времени моей тяжбы с Ольгой. Да и с чего бы ему вдруг меняться? Заседания здесь происходят очень редко — в княжеский суд идут больше от отчаяния, когда других вариантов уже не остаётся. Поговорка о том, что дела в княжеском суде выигрывает только князь, возникла не на пустом месте. Правда, в последнее время люди князя часто приводят в пример моё дело с «Артефактой» как доказательство справедливости и беспристрастности княжеского суда. Поскольку мало кто знает, что там князь планировал на самом деле, люди верят, что в княжьем суде всё-таки можно выиграть. Впрочем, не мне об этом рассуждать, ведь я-то как раз и выиграл.

За столом истца я сидел рядом с Драганой. Напротив, за столом ответчика, кроме Матиаса Лахти обнаружился ещё и глава Работного приказа Остромир Грек.

— Грек здесь? Да ещё и за столом ответчика? — шепнул я Драгане. — Похоже, князь решил раскопать это дело полностью?

Она просто улыбнулась в ответ и промолчала. Гана явно знала гораздо больше меня. У меня тут же зародилось подозрение, что князь наметил произвести радикальное отделение агнцев от козлищ[206], и я, кажется, догадываюсь, кому предстоит стать козлом.

Я посмотрел вправо, на места, отведённые общинам. Дворянский совет был традиционно представлен Олегом фон Кемменом. За столом Круга Силы сидела незнакомая мне Владеющая, а вот от Совета Родов неожиданно для меня присутствовала Алина Тирина, которая поймала мой взгляд и незаметно мне подмигнула. Драгана явно подстраховалась, хотя, как мне кажется, большой необходимости в этом не было, учитывая, что фон Кеммен ещё на заседании конфликтной комиссии ясно высказал свою позицию.

Князь снова появился из неприметной двери сбоку, переговариваясь с помощниками и демонстративно не замечая присутствующих. Заметил он нас, только усевшись на свой трон. Не торопясь обозрел нас всех, грустно покачивая головой и словно говоря: «И на таких идиотов мне приходится тратить своё драгоценное время». Наконец он вяло махнул рукой, разрешая садиться.

— А ты-то зачем здесь, Арди? — внезапно обратил он внимание на меня.

— Я здесь в качестве свидетеля, княже, — объяснил я. — Я расследовал эту аферу для сиятельной Драганы.

— Ты такими словами не бросайся, — недовольно отозвался князь. — Это я здесь решаю, что есть что. Афера это или, скажем, просто шалость.

— Тебе решать, княже, — согласился я.

— Или даже клевета на честного промышленника, — продолжил князь. — Может такое быть, что это клевета, Лахти?

Лахти нерешительно задвигался и собрался было что-то ответить, но всё же предпочёл промолчать. Он явно чувствовал себя неуверенно — видимо, тоже слышал поговорку насчёт того, кто выигрывает дела в княжеском суде.

— Может, может такое быть, — с удовлетворением констатировал князь. — И сегодня мы как раз и разберёмся, где афера, а где клевета. Ага, и Грека здесь вижу. Это правильно, ведь именно тебя-то княжество и поставило за промышленностью присматривать, верно, Грек?

— Верно, княже, — хмуро отозвался Остромир.

Князь покивал, внимательно его разглядывая, отчего тот помрачнел ещё больше.

— Ну, раз все собрались, так и начнём, пожалуй, — кивнул судебному маршалу князь, и тот объявил: «Сиятельная Драгана Ивлич против Матиаса Лахти и Остромира Грека».

— Излагай, Драгана, чем тебе Лахти с Греком не угодили, — сказал князь, посмотрев в нашу сторону.

Изложения, разумеется, не требовалось, поскольку все присутствующие давно изучили материалы дела. Да собственно, и само заседание, скорее всего, было ненужным — я был глубоко уверен, что князь всё уже решил, и оставалось только объявить это решение. Хотя, конечно, всегда существовала возможность, что в процессе вскроются какие-то новые факты.

— Княже, общины, — заговорила Драгана, — я заявляю, что присутствующие здесь Остромир Грек и Матиас Лахти вместе с моим родственником Гораном Ивлич, составили фиктивный договор поставки, который был заведомо невыполнимым. Договор при этом предусматривал большие штрафные санкции за непоставку, таким образом указанная группа лиц ограбила принадлежащее мне предприятие на значительную сумму. Прошу беспристрастного разбирательства и вашего решения.

— Будет тебе беспристрастное разбирательство, — заверил князь. — Что скажут общины?

— Совет родов безусловно поддерживает истца, — объявила Алина.

— Дворянский совет признаёт претензии истца обоснованными, — прозвучало от фон Кеммена.

— У Круга Силы есть сомнения в обоснованности иска.

Я почувствовал, что мои брови непроизвольно лезут вверх, и я вопросительно посмотрел на Драгану. «Оппозиция», — шепнула она мне, недовольно поморщившись. Понятно теперь, почему здесь Алина — без поддержки родов с этим иском могли возникнуть серьёзные проблемы. Решает, конечно, князь, но я не припомню ни единого случая, чтобы князь решил что-то вопреки воле общин.

— Сомнения у тебя есть, говоришь? — остро посмотрел на представительницу Круга князь. — И что у тебя за сомнения, Максакова?

— Претензия не выглядит убедительной, княже, — отозвалась представительница.

— Конкретнее можешь сказать?

— Больше похоже на поиск повода, чтобы разорвать неудобный договор, — ответила та, бросив взгляд на Драгану, которая мрачно её рассматривала.

— Экий у тебя в хозяйстве плюрализм мнений, Драгана, — восхитился князь. — Прямо как у киевлян демократия. Вы там ещё продажу должностей не ввели? Нет? Ну слава богам. Ладно, общины высказались, давайте теперь послушаем, что нам Лахти скажет. Говори, — он ткнул пальцем в сторону Матиаса.

— Княже, общины, — начал тот. — Чем бы ни было это дело, моя роль в нём совершенно незначительна. Я заключил этот договор, не зная, что Горан Ивлич не планирует его выполнять. В доказательство моих слов могу заявить, что я не получил с этого дела ни единой веверицы — если какие-то деньги и были украдены у сиятельной Драганы, украл их господин Горан. Прошу у суда подтвердить мою невиновность, и судить причастного к делу, то