За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

Впрочем, в той или иной мере удивились все, так что я не стал тянуть и сразу перешёл к конкретике:

— Князь изъял этот завод в собственность княжества и возложил на наше семейство обязанность доверительного управления предприятием. Входите в курс дела и начинайте работать. Сразу скажу, что задавать мне вопросы практически бесполезно — я ничего не знаю об этом предприятии, и распоряжение князя было для меня полной неожиданностью.

— Господин, у меня всё же есть вопросы, — подала голос Зайка.

— Спрашивай, Кира, — кивнул ей я.

— Должны ли мы выделить какое-то финансирование для этой цели?

— Нет, это же казённое предприятие, а не наше. Если собственных средств предприятия не будет хватать на первоочередные нужды, следует от имени завода обратиться за кредитом в один из банков, работающих с казёнными предприятиями.

— А в чём будет состоять наш интерес?

— Мы будем получать десять процентов прибыли предприятия до тех пор, пока княжество не снимет с нас обязанность доверительного управления.

У Зайки в глазах сразу же промелькнула мысль.

— Скажите, а может ли так случиться, что нас от этой обязанности освободят сразу же, как только мы добьёмся стабильной прибыли?

— Хороший вопрос, Кира, — засмеялся я. — У меня он тоже немедленно возник. Был у меня после суда небольшой разговор с Драганой Ивлич, в том числе поговорили и о четвёртом механическом. Напрямую я этот вопрос, конечно, не задавал, но там проскользнули кое-какие намёки. Так что после того разговора этот вопрос для меня больше вопросом не является. Я думаю, что понял замысел князя, и я абсолютно уверен, что именно так он и поступит.

— И как нам быть? — растерялась она.

— Praemonitus, praemunitus[208], - ответил я. — Мы будем готовы.

* * *

Не успел я толком отойти от суда, и вообще от непростого общения с непростыми людьми, как Мира обрадовала меня снова:

— Господин, вам пришло послание от главы наших христиан, — в некотором замешательстве доложила она. — Епископ Новгородский и Псковский Эдмунд Ройтер готов дать вам аудиенцию, поэтому вам надлежит прибыть в резиденцию епископа завтра к четырём часам пополудни.

Хотя Новгород отличался религиозной свободой, христиан у нас не любили ещё с тех пор, как они попытались устроить религиозный переворот. Не сказать чтобы их сейчас особо притесняли, но даже простейшее выделение участка под храм было для них задачей практически невыполнимой. А в Пскове, где тогда и развернулись основные события, христианские храмы были вообще под запретом, и немногочисленные прихожане собирались по домам, как в Древнем Риме. Тем не менее, в княжестве у них оставалось достаточно старинных храмов, и здешнее католическое епископство по-прежнему носило историческое название «Новгородское и Псковское». Да и прихожан было хоть и не так много, но всё же достаточно для того, чтобы власть была вынуждена принимать их во внимание.

— Ты просто не представляешь, Мира, как меня раздражают святоши, — со злостью отозвался я. — Даже когда они сами жаждут встретиться, они всё равно пытаются представить дело так, будто это я умоляю об аудиенции. Он написал, что ему нужно?

— Нет, там только о том, что назначена аудиенция, и всё.

— Ответь ему, что текущие дела не позволяют мне встретиться с ним в обозримом будущем. Вежливо, но чтобы не оставалось никаких сомнений, что я в этой встрече не заинтересован.

Это не очень помогло — уже через пару дней епископ прибыл сам. Причём прибыл без всякого предупреждения — наверняка для того, чтобы не дать мне возможности отказаться от встречи. Такая настойчивость в сочетании с нежеланием сообщить о теме беседы сразу наводила на мысль, что ему эта встреча очень нужна, а мне, скорее всего, наоборот. Но делать нечего — это не тот человек, которого можно выставить за порог, тем более что с христианами у меня с некоторых пор отношения особые.

— Здравствуйте, ваше преосвященство, — я приветствовал его вежливо, но без какого-либо радушия. — Чем я могу вам помочь?

— Здравствуйте, господин Кеннер, — произнёс епископ, устраиваясь на стуле. — Помочь, говорите? Помочь вы могли бы прежде всего себе. Не теряю надежды, что вы в конце концов придёте к Господу нашему Иисусу Христу.

— Если в этом и состоит цель вашего визита, то вы напрасно потратили своё время, — с изрядной долей удивления ответил я. — Вы же знаете, кто я, и из какой семьи. Для меня любое поклонение богам неприемлемо.

— Но вы теперь христианский барон, — с намёком сказал он.

— Позволю себе напомнить вам, ваше преосвященство, что барон — это светский титул, а не церковный. Я барон в христианской стране, а не христианский барон, это совсем разные вещи. К тому же насколько я помню, в истории церкви были случаи, когда язычнику давался даже титул аббатграфа.

— Церковь не гордится папой, при котором подобные вещи дозволялись, — ответил заметно помрачневший епископ.

— Тем не менее они дозволялись. И если уж поклонник Одина может быть настоятелем христианского монастыря, то барон-Владеющий — это мелочь, не стоящая упоминания.

— Даже формальное заявление о приверженности вере очень помогло бы вам при подтверждении инвеституры, господин Кеннер, — попробовал зайти с другой стороны епископ.

А вот это уже похоже на шантаж. Причём шантаж глупый, потому что угроза чрезмерно сильная. Подобный шантаж никогда не работает — просто по той причине, что другая сторона в него не поверит. Это примерно как угроза ядерным оружием — она хорошо работает, когда надо избежать нападения, но при обсуждении торгового соглашения может вызвать только ироническую улыбку.

— Я полностью выполнил условия инвеституры, ваше преосвященство, — заметил я в ответ. — Отказ в её подтверждении под каким-то надуманным предлогом лишь нанесёт урон репутации церкви. Наша семья, конечно, понесёт убытки, но мы их переживём.

— У меня и мысли не было угрожать вам, или того пуще, шантажировать, — тут же сдал назад Ройтер. — Это был всего лишь отеческий совет.

— Благодарю вас за совет, ваше преосвященство, но боюсь, что не смогу им воспользоваться.

Епископ помрачнел, почувствовав по моему тону, что решение окончательное. Вообще-то это уже не первая попытка затащить меня в какую-то веру, и меня начинает удивлять такая непонятная настойчивость святош. Поначалу я полагал, что их интересует мама, и они пытаются подобраться к ней через меня. Но почему-то из всей семьи они обхаживали только меня, полностью игнорируя Ленку, да и саму маму, так что в конце концов я начал склоняться к мысли, что им зачем-то нужен именно я.

— Печально, печально, — покачал головой епископ. — Но кто знает, возможно, с годами вы найдёте свой путь к Господу. Однако сегодня я