Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

— Ты в порядке?

— В порядке, — выдавил я сквозь стучащие зубы. — Просто холодно.

— Дурак, — сказал Кузьма, но в голосе его была теплота. — Мог утонуть.

— Но не утонул, — я попытался улыбнуться, но получилось кривовато.

Вокруг нас собралась толпа. Студенты, рабочие, Наставники. Все смотрели на нас — на меня, мокрого и дрожащего, и на Кузьму, покрытого потом и грязью.

Дьяк стоял в стороне. Лицо его было тёмным. Он смотрел на ворота, потом на нас, потом снова на ворота. Я видел, как его желваки ходят ходуном. Он проиграл, и знал это. Но что он мог сделать? Мы выполнили свою часть сделки — спасли судно и людей, к тому же при свидетелях.

Теперь его очередь выполнять свою часть.

Но Дьяк молчал. Не подходил к нам, не говорил ни слова. Просто стоял и смотрел.

«Тянет время, — понял я. — Ждёт Главного Мастера. Надеется, что он найдёт способ не выполнить обещание».

Я хотел подойти к нему, напомнить об условиях. Но в этот момент из толпы вышел Старый Наставник Дометий — тот самый, что читал нам лекцию о духах Реки… С длинной седой бородой, в чёрном кафтане, расшитом серебряными знаками, он шёл прямо к воротам. Медленно, торжественно, как на церемонию.

Я смотрел на него, не понимая, что он задумал.

Дометий остановился перед воротами. Поднял руки вверх, закрыл глаза. И начал говорить — громко, нараспев, как молитву:

— Водяной, дедушко, прости нас грешных! Мы прогневали тебя! Не уберегли твои врата! Прими нашу мольбу! Успокой воды! Укроти течение! Помоги нам восстановить порядок!

Я моргнул. Спросил себя мысленно: «Это он всерьез?»

Дометий продолжал. Он достал из кармана мешочек, развязал его. Высыпал содержимое в воду — что-то белое, мелкое. Соль, наверное.

— Прими дар наш скромный! — провозгласил он. — Соль белую, чистую! Да будет вода спокойна! Да будут врата крепки!

Толпа вокруг замерла. Кто-то смотрел с благоговением. Кто-то шептал что-то, крестился.

Кузьма стоял рядом со мной, и я слышал, как он тихо выругался:

— Дурак. Думает, соль починит створку?

— Тише, — шепнул я. — Дай ему закончить.

Дометий закончил сыпать соль. Потом достал ещё что-то — пучок сухой травы. Поджёг её огнивом. Трава вспыхнула, задымилась.

Он размахивал дымящимся пучком над водой, бормотал что-то нечленораздельное. Дым расплывался в воздухе, уносился ветром.

Наконец он закончил. Опустил руки. Открыл глаза.

Посмотрел на ворота.

Ворота стояли как стояли. Створка перекошена. Вырванная петля торчит обломками металла. Вода тихо плещется о камни.

Ничего не изменилось.

Дометий нахмурился. Явно ожидал другого результата.

Он повернулся к Дьяку:

— Водяной гневен, — объявил он торжественно. — Требуется большее жертвоприношение. Три барана. Белых. Без единого тёмного волоса. Зарежем их на берегу, кровь пустим в воду. Тогда Водяной смилостивится и вернёт воротам силу.

Я услышал это и чуть не расхохотался. Сдержался с огромным трудом. Он хочет резать баранов, чтобы починить железную петлю!

Кузьма рядом со мной тихо застонал:

— Господи, да что за…

Дьяк посмотрел на Дометия долгим взглядом. Потом сказал — устало, без энтузиазма:

— Хорошо, Наставник. Организуем жертвоприношение. Завтра утром.

Дометий кивнул удовлетворённо и отошёл.

Дьяк развернулся к мастерам:

— А вы что скажете? Можете починить створку?

Старый мастер с седой бородой — тот самый, что раньше говорил «нужно подождать, пока вода сама спадёт» — подошёл ближе. Осмотрел вырванную петлю.

Провёл рукой по обломкам болтов. Покачал головой:

— Сложно, господин Дьяк. Петля вырвана с корнем. Болты сорваны. Нужно новую петлю ковать. Это дня три работы. Может, больше. А потом ставить. А для этого нужно створку поднимать, держать на весу, пока петлю крепим. Это человек двадцать нужно. И если не рассчитаем — створка упадёт. Тогда вообще всё насмарку.

— Сколько времени? — спросил Дьяк резко. — Всего, от начала до конца?

Мастер задумался:

— Неделя. Может, полторы. Если все пойдет гладко.

— А если не гладко?

— Месяц, — честно ответил мастер. — Или вообще не починим. Тогда нужно новую створку делать. Это уже полгода работы.

Дьяк побледнел.

Я понимал, почему. Учебный док был критически важен для Школы. Здесь студенты учились швартоваться, маневрировать, проходить шлюз. Без рабочего дока обучение останавливалось. А если обучение останавливается — Школа теряет репутацию, учеников и деньги.

Неделя — это терпимо. Но полторы недели, месяц, полгода? Это катастрофа.

Дьяк стоял, сжав кулаки, глядя на ворота. Я видел, как в его голове крутятся мысли. Он искал выход. И не находил.

Потом он посмотрел на меня.

Долгий, тяжёлый взгляд. В его глазах была ненависть — чистая, неприкрытая. Но ещё и расчёт. Он понимал: у него нет выбора. Либо он выполняет обещание и даёт нам допуск к экзамену, либо он ждёт неделю (или месяц, или полгода), пока мастера починят ворота. И всё это время Школа простаивает.

«Ты проиграл, — подумал я, глядя на него. — Ты можешь ненавидеть меня сколько влезет, но ты проиграл. И ты это знаешь».

Дьяк ушёл к зданию Академии, не сказав ни слова.

Толпа начала расходиться. Студенты обсуждали происшедшее, кто-то показывал на нас пальцем, кто-то смеялся, кто-то качал головой.

Наставник Дометий собрал свои вещи — мешочек из-под соли, обгорелый пучок травы — и тоже ушёл, бормоча что-то себе под нос.

Рабочие-мастера остались стоять у ворот, переговариваясь. Обсуждали, как будут чинить. Один из них — молодой парень лет двадцати пяти — подошёл к Кузьме:

— Слушай, студент, а ты правда думаешь, что рычаг и блок сильнее молитвы?

Кузьма посмотрел на него удивлённо:

— А ты нет?

Парень пожал плечами:

— Не знаю. Наставники говорят одно, а ты показал другое. Кому верить?

Кузьма задумался. Потом сказал серьёзно:

— Верь тому, что работает. Молитва не подняла створку, а рычаг поднял. Вот и вся правда.

Парень кивнул медленно:

— Согласен. — Он посмотрел на вырванную петлю. — А ты правда сможешь поставить новую? Быстрее, чем мы?

Кузьма бросил взгляд на меня. Я едва заметно кивнул: «Говори правду».

— Смогу, — ответил Кузьма. — Если дадите инструменты и металл. За три дня поставлю. С расчётом нагрузки, с правильными болтами, со смазкой оси. И она прослужит лет десять, а не развалится через месяц.

Парень присвистнул:

— Три дня? Мы за неделю не управимся.

— Потому что вы делаете