Многоликий странник - Кирилл Шатилов

подергал неудобные ручки трех запертых сундуков и прислушался. Шум голосов в коридоре свидетельствовал о том, что тронная зала опустела. Раньше бы сюда поднялись слуги, чтобы навести в ней порядок, убрать кубки с недопитым кроком и подмести затоптанный грязными сапогами пол. Теперь едва ли кто об этом подумает. После падения Ракли многие вообще в ужасе сбежали, предполагая, должно быть, что незавидный удел хозяина коснется и их. Они не верили в то, что управлять замком может не один, а два человека. По правде говоря, они не слишком ошиблись. Скелли был вынужден опереться на тех, у кого в руках была настоящая власть – на Тивана и Демвера, однако он не хуже других понимал, что такое пребывание в состоянии раздвоенности не может продолжаться долго. При этом он совершенно не представлял на месте Ракли себя. Стоять за троном и вкрадчиво нашептывать правителю, как нужно поступать – это занятие по мне, размышлял он, прохаживаясь по комнате и привставая на цыпочки, чтобы выглянуть в узкие прорези бойниц, заменявшие окна и дававшие необходимый приток воздуха. Но восседать на троне и принимать решения прилюдно, отвечая за них своей головой – не для того он превратился в невидимого паука, присутствие которого незадачливая муха обнаруживает только тогда, когда уже не в состоянии лететь дальше. Нет, многострадальному Вайла’туну во что бы то ни стало нужен наследник. Можно даже не дожидаться окончания зимы, когда народ обычно, с одной стороны, добреет, а с другой, кончает с праздностью и берется за отложенные из-за холодов дела. Сведущие люди предрекают, что эта зима будет продолжительнее предыдущих, началась она недавно, а значит, медлить – себе в убыток. Куда же подевался этот злополучный Демвер?

Скелли вышел из опочивальни и столкнулся лицом к лицу с Тиваном.

– Ты ещё тут?

– А ты, похоже, этому не рад?

При людях они старались выказывать друг перед другом уважение, тогда как наедине могли позволить себе не тратить время на никчёмные вежливости. Оба прекрасно знали сильные и слабые стороны собеседника, равно как и то, кто кому и чем обязан.

– Ты решил меня пристыдить перед моими людьми? Думаешь, я сам не понимаю всего того, о чем ты нам с таким вдохновением наговорил?

– Нисколько не сомневаюсь. Но ты дал мне слово, а я последнее время все хуже переношу одиночество и молчание. К тому же, я вовсе не собирался заставать тебя здесь, на совете, а хотел просто поговорить. Так уж получилось.

– Я распорядился отыскать нашего доброго друга.

– Не сомневаюсь. Демвер последнее время странно себя ведет, звереет на пустом месте, на всех набрасывается, того и гляди своих собак перекусает. С ним что-то творится неладное. Я и раньше хотел с тобой на эту тему поболтать, да все времени не было. Что думаешь?

– Может быть, вернемся в залу?

– Не скажу, что с удовольствием, но ты прав, тут нас могут услышать.

На сей раз Скелли уже не вставал в позу и не разыгрывал скромность, а преспокойно уселся за стол и потерся затылком о высокую спинку кресла, обтянутую мягким синим бархатом. Тиван прикрыл дверь и сел напротив. Кресло, считавшееся местом ведущего совет, осталось пустым.

– Ты наверняка уже прослышан о том, что пропал и его сын, Гийс, – начал Тиван.

– Не пропал, а был взят в заложники заговорщиками, которых возглавляет подававший надежды строитель по имени Хейзит. Мальчишка оказался не так прост.

– … как ты предполагал?

– Я ничего не предполагаю, Тиван. Мое дело – правильно отражать происходящее. Которое иногда стоит того, чтобы его слегка поправили. Причем иногда в жизни поправить легче сразу, чем потом – в свитке. Разницу чувствуешь?

– Я отдал распоряжение прочесать всю округу. Приметы беглецов известны. Собственно, это семейство хозяйки «У Старого Замка» в полном составе.

– Ротрама вызвали?

– Оружейника? Он что, тоже к этому причастен?

– Значит, твои источники ему симпатизируют, раз не все тебе донесли, – усмехнулся Скелли. – Я бы на твоем месте их перепроверил. Потому что если бы не заступничество Ротрама, который там частый гость, вчерашняя толпа с удовольствием разнесла бы всю таверну в щепки. А, постой, кажется, я догадываюсь, почему ты знаешь только часть истории: твои источники и есть те идиоты, которые не смогли справиться с простым заданием и чуть все не полегли под смертоносным половником хозяйки таверны. Странно, что они ещё хоть что-то помнят.

Тиван поморщился.

– Кто их возглавлял?

– Херетога Донел…

– О, херетога! Ты доверяешь ему командовать сотней?

– Не издевайся.

– Я? Ни в коем случае. Полагаю, на сегодняшнем совете его не было.

– Да, ему сильно досталось, причем совсем не половником, так что бедняга лечится.

– Бедняга? На твоем месте я бы с него лепестки пообрывал да отправил на конюшню. Может, хоть там от него будет толк.

– На моем месте ты бы сейчас очень разозлился, Скелли. Есть вещи, которые мне совсем не хочется прощать. Особенно, когда за меня пытаются думать.

– Уверен, что это невозможно.

– Кстати, семейству Хейзита давеча помогал человек, которого они называли Тангаем, – продолжал после многозначительной паузы Тиван. – Ничего тебе это имя не говорит?

– Имя, как будто, знакомое, но сейчас не вспомню. Хорошо, что сказал, разузнаю. Но все равно не готов Донела твоего из конюшни выпустить. А за Ротрамом обязательно пошли. Я бы его с пристрастием допросил. Не может он не знать, куда они там направились. Вот и сузим круг поисков. Хотя меня сейчас больше Демвер беспокоит.

Тиван встал из-за стола, подошел к стене и несколько раз потянул скрытый за драпировкой шнур. Где-то в нижних этажах башни сейчас раздался мелодичный звон колокольчика, на зов которого должен незамедлительно явиться посыльный. Вот заодно и проверим, не сбежал ли и он.

– Ты предполагаешь, что Демвер затеял собственную игру? – прямо спросил Тиван, останавливаясь возле не успевшего ещё остыть очага и протягивая над углями руки. – По-моему, он слишком горяч, чтобы быть на это способным.

– Не вижу связи. Но тебе в данном случае виднее. Вы с ним давно друг друга знаете. – Скелли с интересом рассматривал собеседника и невольно сравнивал его со всадником на портрете. Если уж следовать всей возможной и невозможной символике, заключенной в картине, то по вероятной задумке художника власть должна принадлежать тому, кто на коне, то есть мергу, а не бронированным сверам. – Демвер не делился с тобой своими планами?

– Вообще-то они у нас были общими. Ему забот вполне хватало.

– А мне показалось, что он последнее время чем-то недоволен. Оттого и вся эта его злость.

– Если бы у тебя перебили