Многоликий странник - Кирилл Шатилов

– Согласен. – Тиван встал с кресла и прошелся по зале, разглядывая охотничьи трофеи, развешенные по стенам. Разноцветный витраж в форме цветка, через который в помещение проникал единственный свет с улицы, о чём-то ему напомнил. – Только не кажется ли тебе, что сейчас не самое для всего этого подходящее время? Мы пока даже не в состоянии толком закончить со строительством печи для обжига глины. Потому что в любой момент ожидаем вторжения новых отрядов тех странных всадников, что наведались на карьер. Кто будет заниматься строительством?

– Те, кому за это заплатят. Думаешь, дровосеки и плотники с радостью уезжали с того же карьера? Едва ли они посчитали, что их спасают от неминуемой беды. Зато они прекрасно понимали, что остаются без работы. Рабы не могут без работы.

– Рабы?

– А разве не так назывались дикари, которые в стародавние времена попадали к нам в плен, и их сдуру заставляли вкалывать в Вайла’туне?

– Мне представлялось, что их так называли именно потому, что заставляли работать…

– Какая теперь разница? Суть от этого не меняется. Сегодня никто уже не помнит, кому пришло в голову изобрести колесо. И кто впервые предложил использовать для покупки товаров силфуры. Нам кажется, что эти вещи были с нами всегда. По сути, так оно и есть. Поэтому мы не готовы от них отказаться. И никогда не откажемся. Без денег труднее, чем с деньгами. Выжить, конечно, пока можно, но привычка покупать то, что не можешь произвести сам, слишком сильна. А когда-нибудь деньги вообще станут править Торлоном. Тогда все, у кого их нет, превратятся в рабов, то есть, в дикарей.

– Не слышал, чтобы у шеважа были деньги, – заметил Тиван.

– Вопрос времени. Кстати, может быть, именно поэтому они с нами постоянно воюют. Если дать им деньги, научить ими пользоваться, то шеважа начнут с нами с таким же упоением торговать, а не драться. – Скелли подумал над своими словами и хитро подмигнул собеседнику. – Хотя нет, пожалуй, знакомить их с деньгами пока рановато.

Тиван оказался рядом с драпировкой, за которой, отодвинув, обнаружил дверь. Оба собеседника знали, что за дверью находится потайная комната, где последнее время любил отлеживаться после буйных застолий Ракли.

– Не помнишь, там была уборная? – уточнил Тиван.

– Теперь никто не помешает тебе проверить.

Судя по тому, что Тиван пропал надолго, уборная в комнате присутствовала. Когда он вышел, Скелли сидел в той же позе и равнодушно рассматривал свои пальцы.

– С облегчением, досточтимый хелет, – сказал он, убеждаясь в безупречности ногтей и чистоте сухой кожи. – Ваше отсутствие навело меня на мысль, что зрелища вроде драк дуболомов, простите, виггеров можно превратить в постоянное развлечение. Только эти развлечения не должны повторяться, чтобы не наскучить. Тебя не затруднит дернуть за колокольчик ещё раз?

– Не затруднит. – Тиван машинально исполнил просьбу. – Но ты не ответил на мой исходный вопрос.

– Который был…

– Что подумают люди, которые напуганы действиями наших старых и новых врагов, когда увидят, как мы строим не крепостные сооружения, не заставы, а изгороди для, как ты выразился, развлечений?

– Ах, ты все об этом! Ну, на это я отвечу тебе очень просто. Они поймут, что мы не боимся. И будут нам за это только признательны.

– Сомневаюсь…

– Вот увидишь. А когда их жизнь наполнится новыми праздниками, которых за правление Ракли почти не осталось, нас вообще будут носить на руках. А довольным народом управлять проще, чем голодным и злым. Поспоришь?

Снова вошел Сартан.

– Пригласи-ка сюда Оррика и Буртона, если они уже освободились. Я дам им срочное задание.

Эти двое – не разлей вода. Трудятся быстро и споро. По отдельности у них получается хуже. Пишут, правда, не так хорошо, как говорят, иногда лепят непростительные ошибки, но у них очень влиятельный покровитель, так что грех их не использовать. К тому же, писать им не придется.

Сартан ушел, даже не переспросив. Видать, парень знает всех писарей по именам. А может, и не только писарей. Откуда только он такой взялся? Наверное, и в грамоте разумеет.

– Тиван, кто этот юноша?

– Ты о ком, о посыльном? Понятия не имею. Вижу его сегодня впервые. Наверное, чей-то сын.

– В этом я как раз не сомневаюсь. Я даже знаю, как его зовут.

– Не помню, чтобы он представлялся.

– Это потому, что он утром уже заходил ко мне с завтраком.

– Ну, тогда ты знаешь больше моего. Я не обращаю внимания на подобные вещи. Если только это не хорошенькая девушка.

А вот тут ты ошибся, Тиван, подумал Скелли. Не стоило упоминать при мне о своих слабостях. Ну уж раз сказал, ничего не поделать. Буду непременно иметь в виду.

– В этом ты не одинок, – ответил он вслух. – Но толковый посыльный – не вещь. А уж если вещь, то весьма нужная в хозяйстве. Странно, я думал, ты проверяешь всех, кто имеет доступ к замку.

– А я думал, это ты выдаешь им верительные грамоты.

– Совершенно верно. Но человек с грамотой даже за моей подписью не имеет права быть посыльным или прислуживать в замке. Поэтому я и спрашиваю тебя. Этот Сартан мне нравится, но мне не нравится, что никто с ним не знаком.

Тиван пожал плечами.

– Ты всегда отличался подозрительностью, Скелли.

– Она помогает мне выживать в этом сумасшедшем мире.

– Прогони мальчишку и посмотри, кто будет недоволен.

– Чтобы снять с пальца тугое кольцо необязательно отрезать палец. Достаточно распилить кольцо.

– Послушай, прежде чем разговаривать с Ротрамом, мне ещё нужно сделать кое-какие дела. Я, пожалуй, пойду. Ты тут останешься?

– Разве ты не все свои дела сделал? – Скелли кивнул в сторону драпировки.

Тиван оценил шутку, но поднялся из-за стола и направился к двери. Там он столкнулся с входящими писарями. Те расступились, и Тиван вышел, бросив через плечо:

– Не прощаюсь.

Оррик был маленького роста и худенький. Со спины его легко было принять за мальчика. Буртон возвышался над ним на две головы. Казалось, под рубахой у него спрятан бочонок крока, обложенный для верности со всех сторон подушками. Более непохожих и более дружных приятелей Скелли ещё не приходилось встречать. В довершение контраста Оррик говорил приятным низким голосом, а Буртон уморительно писклявил. В распоряжение Скелли оба поступили, разумеется, одновременно, и было это вот уже три зимы назад.

– Вызывали? – пискнул Буртон.

– Если тебе не с чего начать разговор, мой дорогой, поинтересуйся, как