Леонид. Время решений - Виктор Коллингвуд

Вдруг зуммер на столе Поскребышева взорвался требовательной трелью.

Александр Николаевич снял трубку, выслушал, побледнел и посмотрел на меня.

— Леонид Ильич, не уходите. Товарищ Сталин приказал срочно вернуться!

Пришлось вновь войти к Сталину. В кабинете пахло грозой.

Иосиф Виссарионович стоял у окна, спиной к нам, глядя на кремлевский двор. Лазарь Каганович стоял у стола, опираясь на зеленое сукно кулаками, красный, взвинченный, похожий на быка перед атакой.

— Коба, это ошибка! — его голос гремел, отражаясь от панелей. — Мишка дурак, бабник, признаю! Да, любит «клубничку», не без этого. Но он пахарь! И предан тебе, как собака! Он ночами не спит! Нельзя из-за какой-то кабацкой девки ломать судьбу заместителя наркома! Это же ценнейшие кадры!

— Не из-за девки, Лазарь, — тихо, не оборачиваясь, произнес Сталин. — Из-за буржуазной гнили.

Заметив, что я вошел, вождь медленно повернулся. Лицо его было каменным.

— Если он там так быстро голову потерял от блэсток и шампанского, как я ему оборонную промышленность доверю? Сегодня ему девку подсунули, а завтра — вербовщика. Или бумагу на подпись. Человек, который не управляет собой, не может управлять отраслью. Вон, Брэжнев рассказывал, как какую-то курву из номера выкидывал… Очень лэгко можно попасть на крючок. Очэнь!

Сталин перевел взгляд на меня.

— Вот вы, товарищ Брежнев, что про это думаэте? Как поступить с товарищем Кагановичем?

Лазарь метнул в мою сторону быстрый, тяжелый взгляд.

— Каково ваше мнэние, — продолжил Сталин. — Способен Михаил Моисеевич тянуть авиапром? Или у него ветер в… голове гуляет?

Наступил момент истины.

Тут надо действовать тонко. Если сейчас потребую крови и скажу «гнать», Лазарь мне этого никогда не простит. Клан Кагановичей силен, Лазарь сидит в своем кресле крепко. Нажить лишнего врага на старте карьеры — самоубийство. Ну а если начну выгораживать — Сталин решит, что я бесхребетный, или, что хуже, тоже ошивался в этом Парадизе, только на камеру не попал.

Нужен был третий путь.

— В личную жизнь я не лезу, товарищ Сталин, — начал я осторожно, подбирая слова. — Это дело партийной совести. Но как организатор… Да, свои положительные качества у Михаила Моисеевича есть.

Лазарь Моисеевич бросил на меня довольный взгляд. Вздохнув, я продолжал:

— Однако, Михаил Моисеевич — человек увлекающийся. И очень эмоциональный. Авиапром сейчас требует ювелирной точности, жесткой технологической дисциплины. Там микроны ловить надо. А товарища Кагановича тянет к внешним эффектам. В Америке его действительно больше интересовали… фасады, чем начинка.

Лазарь нахмурился, собираясь возразить, но я перехватил инициативу.

— Однако у Михаила Моисеевича есть бешеная энергия. Хватка. Он умеет давить и пробивать стены. А это тоже важное качество.

Подойдя к карте, я указал на Кузбасс.

— Мы только что утвердили строительство Кузбасского энерго-металлургического комбината. Стройка века. Тайга, морозы, тысячи людей, миллионы кубометров бетона. Никакой инфраструктуры. Там нужен натуральный бульдозер.

Бросив быстрый взгляд на Кагановича, я обернулся к Сталину.

— Давайте поручим этот проект ему. Подальше от разных сомнительных иностранцев и иностранных гражданок, от московских соблазнов, от шампанского и французских духов. Там, в тайге, искушений не будет. Только работа. Пусть Михаил Моисеевич возглавит этот прорыв. Если построит завод и даст стране алюминий в срок — значит, смыл пятно Делом. Искупил, так сказать.

Сталин прищурился, глядя на меня. В его усах мелькнула тень улыбки. Иезуитская логика наказания через труд ему понравилась.

— В Кузбасс, говоришь? — переспросил он. — Алюминий добывать? Это мысль. Там вэтрено. Развеется, проветрится.

Он перевел взгляд на Лазаря.

— Что скажешь? Потянет брат стройку? Или тоже загуляет там… с мэдведями?

Лазарь Каганович мгновенно просчитал расклад. Он был умным политиком. Он понимал: я только что спас его брата от конкретной такой опалы, предложив взамен почетную ссылку. Должность Уполномоченного Наркомтяжпрома на гигантской стройке —как ни крути, это шанс вернуться победителем.

— Потянет, Иосиф, — твердо пообещал Лазарь. — Зубами землю грызть будет. Головой за него отвечаю!

— Голову побереги, она тебе еще пригодится, — буркнул Сталин. — Добро. Оформляйте. Пусть едет в Кузбасс. И чтобы через четыре года я увидел первый металл.

Лазарь кивнул. Уже уходя, он на секунду задержался возле меня. Короткий, тяжелый кивок — как печать на договоре о ненападении.

Дверь за ним закрылась.

Сталин прошелся по кабинету, явно довольный тем, как разрешился кризис.

— Ловко вы, товарищ Брежнев, — усмехнулся он. — И волки сыты, и овцы… в Сибири.

Он подошел ко мне вплотную, и его лицо вдруг стало по-домашнему мирным.

— Вы сегодня хорошо поработали. И с моторами разобрались, и кадры расставили. Голова у вас ясная.

— Служу трудовому народу.

— Это понятно… Вот что. Приезжайте сегодня вечером ко мне на Ближнюю дачу. Часикам к десяти. Поужинаем, поговорим спокойно. Микоян ужэ согласился, будет. Приходите и вы.

Разумеется, я тут же кивнул. Отказ не принимался.

— И не опазды

вайте, — добавил Сталин, и в глазах его снова заплясали хитрые искорки. — Там вас будет ждать сюрприз.

Глава 12

Ровно в десять вечера к подъезду Дома на набережной беззвучно подкатил черный длинный «Паккард». Водитель — сотрудник гаража ЦК, человек-функция в сером френче, — лишних вопросов не задавал. Ему было достаточно моей фамилии в путевом листе.

Мы скользнули по ночным улицам Москвы, миновали Арбат и вырвались на Можайское шоссе. Город быстро отступил, сменившись темной стеной леса.

Кунцево. Ближняя дача.

Когда я осознавал, куда еду, невольно охватывало волнение. Это был не просто визит к начальству, нет! Это пропуск в «святая святых», в тот мир «ближнего круга», где, собственно, и ковалась история одной шестой части суши. И если в кремлевской квартире Сталина мне уже довелось побывать, то на дачу я ехал впервые.

Машина сбавила ход, сворачивая с шоссе на неприметную асфальтированную дорогу, петляющую среди вековых сосен. Свет фар выхватывал из темноты только рыжие стволы и густой кустарник. Район в это время был довольно малонаселен.

Вскоре показался высокий зеленый забор. Ворота распахнулись мгновенно, стоило «Паккарду» лишь приблизиться — нас ждали.

У крыльца меня встретил Николай Власик. Начальник охраны Сталина был в штатском, но военную косточку не спрячешь ни под каким пиджаком.

— Добрый вечер, товарищ Брежнев, — кивнул он, не протягивая руки. — Проходите. Иосиф Виссарионович в саду.

Выйдя из машины, я с интересом огляделся по сторонам.

Дом меня сразу удивил скромным размером и стилем. Никаких «дворцов диктатора»: