Выход из тени - Денис Старый

что открыл рот и закрыл уши — но лишь отчасти, немного. Некоторые бойцы, которые находились рядом с орудиями, явно получили контузии. Надеюсь, что лёгкие. Одного воина так и вовсе повело: у него закружилась голова, и он упал. Но этот недуг можно поправить. Важнее другое: какой же эффект произвёл выстрел картечью по нашему врагу.

И пока я определённо ничего не мог понять. Лишь только приказал бойцам срочно перезаряжать орудия. Они, пошатываясь, не всегда друг друга слышали, но стали делать то, что должно. Возможность выстрелить ещё раз у нас точно должна быть.

И вот, когда облако сгоревшего пороха стал уносить ветер, я уже мог рассмотреть итоги того, как в этом мире впервые — но, если только в половецкой крепости не сделали это раньше — выстрелило полноценное артиллерийское орудие, а не те множество подделок, которые были в Китае или Корее или которыми пользовались арабы.

Картечь смела приближающихся к нам монголов. Мы ударили по центру. Те ордынцы, которые заходили с флангов, уже бы имели возможность нас брать в клещи, но и они остановились. Ни для кого не было понятным, что же произошло. Откуда этот гром, откуда прилетели неведанные то ли камни, то ли ещё что-то, что выкашивало людей, пробивая доспехи, разрывая человеческую плоть. Так что ордынцы остановились все. В это время русичи, по чести сказать — так и генуэзцы, продолжали закидывать их стрелами и арбалетными болтами.

Правильно действовали командиры — Андрей Колыванович, Евпатий Коловрат. Они оттянули с центра на фланги стрелков, чтобы сейчас обрушить ещё больше стальных, заточенных, смертоносных стрел и арбалетных болтов на тех монголов, которые физически не пострадали от выстрелов пушек.

Физически… А вот морально… многие монголы стали на колени; другие продолжали смотреть на небо, вглядываясь: не начнётся ли дождь, или что вовсе происходит, когда уже их богиня Тенгре спустится на землю, или же явят свою сущность славянские боги. Людям свойственно объяснять необъяснимое религиозными воззрениями.

А в это время продолжали бежать к нам наши соплеменники. Большинство из них тут же отправляли в крепость, ворота которой всё ещё были открыты.

В какой-то момент монгольским командирам всё же удалось поднять не всех, но хотя бы часть своих воинов. А другие, которые ещё бежали с лагеря, и вовсе оказались непуганными: наверное, восприняли громоподобные звуки как предвестник дождя, но никак не что-то инородное, неприродное, рукотворное.

Посмотрел за спину. Благо, что светло от пожарищ: сумел рассмотреть знак готовности катапульт к новому пуску. Хотя они несколько поспешили: видно было, как рычаги ещё на одной из машин натягивались.

Нет, нужно немного выждать. По флангам ещё более-менее было понятно: там плотность нашего обстрела усилилась, монголов сильно много не прибавилось, только убывают.

А вот для того, чтобы очередной выстрел из пушек не прошёл даром, нужно, чтобы наши враги вновь пошли центром — там, куда пришёлся удар русских орудий. И где, прочувствовав, как погибли многие идущие рядом соплеменники, монголы всё ещё не могли прийти в себя: и многие оставались на коленях или падали ниц перед неизвестным.

Я подошёл к орудиям, командуя лишь только Дюжем, стал разводить их чуть в стороны, чтобы немного захватить и то пространство, которое было менее усеяно трупами наших врагов. Предположил, что монголы — все, которые сейчас бегут, скачут сюда — будут стараться объехать практически горы с разорванными телами своих соплеменников.

И вот вновь сто пятьдесят метров, чуть меньше… Вновь подношу пальник — и звучат выстрелы. Окутывает облаком сгоревшего пороха. Но до этого я дал сигнал катапультам, чтобы делали второй выстрел. И следом за картечью, которая вновь собирала свою кровавую жатву, полетели сразу по пять с каждого ковша наших камнемётов керамические ёмкости с горючей смесью.

— Уходим! — кричал я.

Облако развеялось чуть быстрее. Я заметил, как слева — там, где командовал старший сотник Андрей Колыванович, — несмотря на взрывы и творящийся хаос впереди, часть монголов прорвалась к нашим ратникам, и идёт бой уже на клинках.

— Ур… пом! — сказал Дюж.

И он тут же рванул в ту сторону. Ну и как мне с ним быть! Пороть, что ли, его, воспитывать? Я крикнул ему вслед, чтобы вернулся, но нет: подняв вверх свой огромный меч, названный в реальности «фламбергом», а в этом мире — «пламенем», он рванулся в гущу боя.

Бойцы, которые до этого тянули орудия, стали, напрягаясь, возможно зарабатывая себе пупочные грыжи, поднимать чугунное оружие и ставить его на носилки. Но тут же не вопросы о лени, или о том, что можно работать в полсилы. Так что уже скоро они, даже не пешком, а ускоряясь и переходя на легкий бег, тащили пушки.

В это же время правый фланг Евпатия Коловрата уже побежал. Центр — те бойцы, которые ещё оставались рядом со мной и пушками, — также устремились в сторону крепости.

Большинство монголов не преследовали бегущих русичей. Кто стоял, как вкопанный; иные нашли в себе силы наблюдать за тем, как горят и умирают их сородичи, попавшие под обстрел картечью и огненных зарядов.

Я уже был на полпути к крепости, как всмотрелся в происходящее на левом фланге. Наверное, нельзя в такой ситуации говорить о том, что мой воспитанник развлекался. Но почему-то именно это слово пришло мне на ум.

Дюж, облачённый в лучшие доспехи, но без щита, с огромным мечом, отрабатывал своим оружием так, как никто в этом мире не сможет. Врагов — кого рубил, кого и просто сшибал мощными ударами, прорубая себе путь, словно бы атомный ледоход раскалывает мощные льдины в Северо-Ледовитом океане.

Монголы начинали пятиться от него. Другие русичи также преуспевали в схватке с ними, вовсю пользуясь Дюжем, как тараном. Всегда ордынцы брали своей организованностью. Сейчас, пусть их численность была примерно сравнима с тем, сколько было воинов в большой сотне Андрея Колывановича, но организованность была скорее на стороне русичей. А что касается личного воинского мастерства, то тут превосходство было на нашей стороне абсолютным.

И скоро монголы отошли и оттуда. Они вовсе отошли по фронту ближе к уже догоревшим своим юртам, смотрели в нашу сторону. Среди них началась какая-то суета. Причины? Я мог догадаться… У Лихуна получилось. Явно, что командиры засуетились, решили не продолжать атаку, потому что случилось что-то очень важное — вероятно такое, что влияет и на ход этой войны, и в целом на историю человечества.

— Только бы герой вернулся… — с этими словами я заходил в ворота крепости, тут же осмотрел всё вокруг.

— Конным отрядом