Вперед в прошлое 16 - Денис Ратманов

В полвосьмого прибежала мама, взбудораженная, но довольная. Воскликнула, едва открыв калитку:

— Пашка! Представляешь, клиника за месяц заработала сто тысяч. Ура! Мы в плюсе!

Она крутнулась на месте и принялась вальсировать по двору с воображаемым партнером. Бабушка смотрела на нее и улыбалась. И я улыбался, потому что мама наконец нашла себя, у нее любимая работа, мое дело она воспринимает, как дело своей жизни. Вон, как она счастлива!

— И это с учетом аренды. Ура! Нашей клинике быть!

— А сама ты сколько заработала? — спросила бабушка.

— Шестьдесят! — все так же радостно ответила мама. — А в поликлинике получилось бы сорок, и задерживают! И все гоняют.

— Передавай привет Гайде, — сказал я.

— Она сама довольная, аж порхает. У нас теперь есть, — она принялась загибать пальцы, — невропатолог, хирург, гинеколог, эндокринолог. Нужно взять на работу медсестру, чтобы по очереди с ними сидела, бумажки писала и ассистировала, если будет нужно.

— А разве это может один человек? — удивился дед. — И с хирургом, и все остальное?

— Может, если она училась на медсестру широкого профиля, — объяснила мама. — В нашем училище только таких выпускают. Ну, и фельдшеров.

— Отличные новости, я считаю, — подытожил дед и перевел взгляд на Наташу.

— Еще раз сумки проверь, чтобы сюрпризов не было.

— Три раза уже, — отмахнулась сестра.

— Так ты что, летом на каникулы не приедешь? — удивилась мама. — Весь август же впереди. Лето. Море. Успеешь наработаться.

Сестра помотала головой, грустно улыбнувшись.

— Буду привыкать, присматриваться. Если не пойдет, может, и заскочу на неделю-другую, а потом — учеба, работа. Надеюсь, моя задумка получится. Да и дедушка предложил на рынке поторговать овощами. Я уже взрослая.

— И с Васей не попрощалась.

Бабушка поджала губы.

— Ой, да нужна она твоему Васе. Ему свои дети, как погляжу, не особо-то нужны.

Мы уселись в летней кухне пить чай. Вечер был посвящен Наташе. Вспоминалось только хорошее или забавное. Мама рассказывала:

— Наташка очень рано стала самостоятельной. Помню, ходить только научилась, идем в подъезд, а она на ступеньку залезть не может. Говорю, какая ты у меня коротконогая. Она оборачивается, и злобно так: «Е-а, маиньконогая». Не ребенок был — анекдот. Как ляпнет что-то — хоть стой, хоть падай. Сейчас!

Мама извлекла из сумки потрепанный зеленый блокнотик, помахала им.

— Сюрприз! Наташа, я сюда все твои изречения записывала, пока Пашка не пошел.

Она открыла блокнотик, улыбнулась, пробежала глазами по тексту и пересказала своими словами:

— Наташе два года, я беременная Павлом. В гости пришла Людка с мужем. Помнишь Людку? — бабушка кивнула. — Собрались мы за столом, Наташка вертится, вертится, потом задумалась и сказала: «Мама, а я знаю, что ты папке ночью говорила!» Я — в краску, Рома поперхнулся, а эта продолжает: «Ласточка ты моя! Как будто папка — девочка».

Дед грянул смехом.

— А я не помню такого. — Наташа забрала блокнот и принялась читать, то краснея, то закрывая лицо рукой.

Мама смотрела на нее с любовью, с которой только мать может смотреть на свое дитя. Пусть мама и сама ментально ребенок, но она любит нас, и Наташку тоже. Как может, так и любит, потому что любовь — это часть самого человека. Ведь только любящий человек с творческим мышлением мог догадаться вести такой блокнот. А потом… что с ней стало потом, я отлично помню.

— Хорошо все-таки, что… — бабушка покосилась на деда и замолчала.

Наверное, хотела сказать, как хорошо, что отец нас больше не мучает. Мучает еще и как, правда, теперь дистанционно. Спрашивать, что мама решила с разделом имущества, я не стал, чтобы не омрачать торжественность момента и не портить всем настроение.

Наташа все читала, а потом как засмеется, покраснев до кончиков ушей, потрясла блокнотом.

— Это я такое говорила? Господи, какой стыд!

— А че там? — заинтересовался Боря.

— Я не могу. Стыдно. — Она вернула блокнот маме, и та, усмехнувшись, прочла:

— Наташе три года, смотрит на маленького Пашку и рассуждает: «Петух топчет курицу, получаются цыплята, кот топчет кошку, получаются котята, воробей топчет воробьиху, получаются воробьята… Мама! Так что, тебя тоже кто-то потоптал? Кто? Папа, что ли?»

Взрослые засмеялись, Боря покраснел.

Так мы перешучивались, вспоминали прошлое, пили чай. Я помнил об инструкциях для Канальи, но решил отдать их утром, сейчас не время.

И они посидели еще немного. И еще немного. А потом еще немного посидели, и бабушка погнала деда и Наташу спать, хоть они и отбивались. Еще немного — и мы тоже пошли спать, но перед тем мне позвонил Бузя и отчитался, что с Лидией все в порядке и все в порядке в принципе.

Проснулись мы глубокой ночью по будильнику. Думал, Боря не захочет подниматься провожать Наташу, но он тоже встал. Выпили кофе, бабушка собрала деду и Наташе в дорогу еды, целый большой пакет.

И снова нахлынула грусть, теперь уже моя. Пока дед с Борей носили ящики с абрикосами, расставляли в салоне машины и в багажнике, я отвел сестру в сторону, в темноту, за дом.

— Не забывай про эмоции. Они могут как здорово тебе помочь, так и навредить. Это тяжело, но верю, что ты справишься.

Она обняла меня и долго не отпускала. Наконец отстранилась.

— Спасибо, Паша. Правда спасибо. Ты очень много для меня сделал. Нет — ты все для меня сделал. Если я когда-нибудь и выйду замуж, этот парень будет похожим на тебя. Потому нет, не выйду, таких больше нет.

Зарычал мотор, и дед прокричал:

— Наташа! Минута, и мы едем!

— Иду! Бегу! — отозвалась она и убежала.

Я пошел следом. Пигмалион хотел идеальную женщину и создал Галатею. Грин грезил о море и создал волшебные миры с кораблями и волнами. Одному парню всю жизнь не хватало семьи — настоящей, с взаимовыручкой, и чтобы — плечом к плечу, и он создал ее. Забавно, что нас сейчас и правда семь, если с Каюком.

«Что бы там ни было, — думал я, наблюдая, как огоньки задних фар исчезают за поворотом, — как бы ни сложилось, теперь я уверен, что все не зря».

Единственное, что тревожило, сегодня я заложил фундамент большого и полезного дела, уснул, но в комнату с таймером меня так и не перенесло. Может, все-таки это случится, когда я буду досыпать?

Глава 15

Перемен!

Бабушкин дом, хоть и состоял из трех комнат: