Вперед в прошлое 16 - Денис Ратманов

— И статью пусть вам Желткова пишет.

Развернувшись, она зашагала прочь. Остановившись, требовательно посмотрела на Алису. Вот кому действительно сложно выбрать между единственной подругой и компанией, где ее принимали как родную. Сделав шаг к Гаечке, она зверем посмотрела на Любку и сказала:

— Нормальный бы человек ушел, потому что из-за тебя компания разваливается.

— Это только начало, — предупредила Гаечка.

Я думал, Алиса тоже уйдет, но она осталась и проговорила Любке:

— А вот не дождешься! — И повернулась к ней спиной.

Гаечка совсем на нее не обиделась, видимо, посчитала, что информатор ей пригодится. Зато неожиданно с ней пошел Димон Минаев — посчитал, что это его звездный час. Н-да, так поступить — все равно что в любви признаться. Хорошо, что с нами нет Рамиля, он бы поддержал Алису. Каюк проголосовал бы так же, как я. Так что результат честный, большинство за Любку.

Провожая Гаечку взглядом, Любка торжественно улыбалась. Она одержала победу, возможно — первую в своей жизни. Так уж человек устроен: он готов оправдать что угодно, да хоть войну, если ему при этом хорошо. Любка совершенно не думала, что из-за нее команда лишилась человека, который с нами с самого начала, без которого компания потеряет огромную и очень важную часть.

Интересно, поддержал бы такое мое решение дед?

Трудно сказать, Тимофей был его ставленником, дед принял решение и уехал, я же сильно усложнил себе жизнь, потому что ясно: Любка тут из-за меня, возможно, она не понимает, что все испытания, которые предстоят пройти, нужны ей прежде всего, и воспоследуют обязательства.

В общем, настроение было испорчено. Нужно привыкать, потому что такая возня всегда будет в коллективах. Хорошо хоть крысы у нас нет. Пора создавать другие ячейки для людей попроще. Гаечка вызвалась взять на себя медийную часть и, презрев социофобию, стать куратором сообщества девочек. Похоже, она провалила собеседование на эту должность.

В то, что Гаечка ушла навсегда, я не верил. Обязательно поговорю с ней с глазу на глаз, когда она остынет. Надо было — раньше, но что теперь сделаешь. В конце концов, если Любка не приживется или не потянет нагрузку, можно ее перевести в другую ячейку.

Лихолетова уже не радовалась, потому что понимала последствия. Зато Тимофей, лучезарно улыбаясь, подошел к Любке и протянул ей руку.

— Поздравляю, Люба, добро пожаловать в клуб!

Она радостно потрясла его руку и сказала:

— Спасибо! А как тебя зовут?

Памфилов закашлялся, аж пополам сложился. Распрямившись, воскликнул:

— Та-дам! Его имя звучало раз тридцать.

Любка захлопала глазами. Вряд ли она не запомнила редкое имя, скорее всего, просто не слушала, о чем мы говорили у Илоны Анатольевны — зачем ей лишняя информация?

— У этого компьютера маленькая оперативная память, — прокомментировал Ян.

Его мало кто понял, в том числе — Желткова, о которой шла речь.

Люба заулыбалась, приложила руки к груди и заговорила, закатывая глаза и надувая пузырек слюны в углу рта:

— Спасибо! Я такая радая! Я все сделаю, что вы скажете!

— Никогда так не говори, — принялась ее воспитывать Лихолетова.

— А че я? — удивилась Любка. — Я радая. Че мне?

К ней подошел Памфилов, протянул руку и велел:

— Целуй, тварь дрожащая! — Он встретился глазами со взглядом недоумевающей Желтковой, тряхнул рукой. — Целуй, ну, че жмешься⁈

Вскинув брови, Любка посмотрела на меня, ища защиту. Вспомнилось, как мы гоняли Тимофея, и я сказал:

— Минуту назад ты пообещала, что сделаешь, что угодно, так? Это значит, что ты подписалась и на то, чтобы целовать нам руки. Денис безобидную вещь попросил. А мог бы попросить денег или чего похуже. Если бы это была другая компания, и ты отказалась целовать его руку, тебя бы с позором выгнали. А так ты запомнишь, что нужно следить за своим языком и не обещать того, чего не выполнишь. Запомнила?

Губы Любки задрожали, и Тимофей поспешил ее утешить:

— Не расстраивайся! Меня так же учили. Было обидно.

Они пошли плечом к плечу, Тимофей рассказывал, каким был уродцем, причем не как о себе, как о каком-то незнакомом парне, которого он не очень уважал. Так же и я не уважал того себя, который был чуть более года назад.

На них с сожалением смотрела Алиса, вздохнула и перевела на меня взгляд.

— Ничего она не поняла, ей нечем.

— Так что, на море? — повторил предложение Кабанов, но уже без былого энтузиазма.

— Мне надо домой, — ответил я, глядя на Тимофея и Любу, оставшихся позади.

Увидев, что я далеко, Любка рванула к нам, бросив Тимофея с открытым ртом. Он явно не договорил. Обалдел бедолага, так старался ее убедить, думал, она его слушает…

Теперь я проговорил:

— Люба, Тимофей с тобой разговаривал?

Она кивнула, уже подозревая, что где-то накосячила.

— Он старался для тебя, а ты показала, что тебе это совершенно неинтересно и не нужно. Если ты не хочешь никогда общаться с Тимофеем, то все правильно, но это ведь не так, ты не хотела его обидеть?

Она помотала головой и вперилась в землю. Господи, и как ей объяснить? Такое даже животные понимают. Интересно, тому виной ее невоспитанность или умственная отсталость? Необязательно иметь хорошее воспитание, чтобы понимать элементарные вещи. И то, что я только что сказал, она не впитала. Не дошло? Ее растерянный вид говорил о том, что таки да, не дошло.

Мне на помощь пришел Памфилов.

— Понимаешь, Люба, есть такая вещь, вежливость. Это не только когда говорят «спасибо» или «пожалуйста», а когда уважают других людей.

И опять было видно, что она не понимает, потому я прервал Памфилова и объяснил просто:

— Когда люди с тобой разговаривают, их надо слушать. Дослушивать до конца. Это понятно?

Любка кивнула, ее щеки вспыхнули. К ней сразу же подбежала Лихолетова и что-то забормотала. Любка снова кивнула и ответила, судя по выражению лица — пожаловалась. Лихолетова закатила глаза, посмотрела на меня обреченно и заговорила. Видно было, что Любка тщательно выполняет то, что я ей только что посоветовал — проявляет вежливость и слушает, не пытаясь понять.

Интересно, завтра она вспомнит то, что мы ей сказали? Если нет, и снова будет отворачиваться и убегать, когда человек с ней разговаривает, она безнадежна.

Возле остановки я объявил:

— Народ, вы как хотите, мне нужно домой. Завтра дед отправляется в Москву, и с ним уезжает Наташа поступать в театральный. Я хочу их проводить.

— У меня купальника нет, — сказала Алиса, — я не пойду.

— Мне тоже