Вперед в прошлое 16 - Денис Ратманов

class="p1">— Тим, — задумчиво обратилась к нему она, — а можно взять у тебя интервью? Я в газете подрабатываю. Только фотографию твою надо красивую и — на первую полосу! Когда ж еще такое было? Чтобы школьник один взял преступную группу отморозков?

— Вообще-то Паша тоже, — возмутилась несправедливостью Алиса и осеклась, вспомнив, как ее чуть не продали в рабство.

— Я ж не один, и не голыми руками, — напомнил я. — Не взял группировку, а поспособствовал этому.

— Я и тебя не забуду! Как можно⁈ — исправилась Гаечка.

Илья кивнул:

— И мента надо на фотографию, пожимающего руку Тимофея!

— Крутая будет статья! — обрадовался за Гаечку Памфилов.

Наш герой совсем засмущался. Казалось, он готов под диван забиться. Ничего, пусть привыкает к славе. Надеюсь, она его не испортит, потому что испытание медными трубами самое сложное, многие именно на нем ломаются, пройдя огонь и воду.

Если и правда получится пошуметь и привлечь к себе внимание, можно ковать железо, пока горячо, и осуществить мою задумку. Может, хоть тогда сдвинется с места время на проклятом таймере!

Но для этого дела мне нужен заинтересованный взрослый — первое, второе — поддержка друзей. Такой энтузиаст на примере только один: Илона Анатольевна. Все дорожки ведут к ней.

Что касается друзей, более подходящего момента не будет. Все окрылены, потому что чувствуют, что мы — сила. К тому же есть положительный пример того, как человек может измениться, если ему помочь. Потому я решил поделиться с ними перед тем, как идти к Илоне Анатольевне.

Только бы они меня поддержали, могут ведь и отказаться, особенно — девчонки.

Если все получится, можно сказать, происходит историческое событие, мы закладываем фундамент большого и очень важного дела.

Глава 12

На броневике

Чтобы привлечь внимание, я громко сказал, хлопнув в ладоши:

— Народ, у меня есть идея.

— Не хочу есть идею, хочу есть крем-брюле, пошутил Памфилов, поймал укоризненные взгляды друзей и исправился: — Говори, Паша.

Начал я издалека:

— Понимаю, я скажу то, что вы и так знаете, но послушайте, это важно. Давайте вспомним, как все начиналось и каким был девятый «Б» в начале учебного года. В школу отвратительно было ходить, потому что я ощущал себя лохом, да многие из вас таким меня считали, чего душой кривить.

Памфилов поджал губы и отвернулся, Кабанов потупился.

— В сравнении со мной лохом ты не был, — улыбнулся Тимофей. — А вот я…

— Был, да еще каким! — возразил я. — Но мы начали заниматься спортом отчасти благодаря деду, сдружились, обрели уверенность, и теперь мы — самая настоящая масонская ложа, только положительная. Никто не виноват, время такое, когда нормальным человеком быть… зашкварно. Модно быть дерьмом — бандитом, уродом, по которому тюрьма плачет…

— Проституткой, — поддержала меня Гаечка. — Бухать до блевоты на дискаче.

— Именно. И все думают, что так правильно, если станут дерьмом, то преуспеют, а в итоге помирают, как Вичка, от передоза. Мы никого не обманываем, трудимся, и теперь у нас все есть! Если сравнить с гопотой, которая в обносках. А почему?

Я смолк, позволяя друзьям ответить, но никто не спешил. Как на уроке, все смотрели растерянно, как когда учитель спросил что-то очень сложное.

— Потому что мы помогли друг другу, кто-то — сознательно, кто-то — потому что так получилось. И вот мы больше не одни, и гопота поглядывает с опаской. Кстати, Алтанбаев и команда работают у меня на даче, оделись, отъелись, стали похожи на людей, тренируются в клубе. Не подвернись им эта работа, не договорись я насчет тренировок, непонятно, что с ними было бы.

Я скосил глаза на Илью, кажется, он начал понимать, к чему я клоню.

— А чем больше хороших людей, тем нам же лучше, — намекнул я.

Во-от, теперь Илья понял про таймер.

Я продолжил, переходя в плоскость, понятную всем:

— Нам в этом городе жить и работать. Вы ведь поддержите друг друга, если кому-то понадобится помощь?

Все закивали, еще не понимая, к чему это нагромождение всем известных фактов, а я ощутил себя Лениным на броневике, которому предстоит зажечь толпу.

— А теперь представьте, сколько положительных парней и девушек потеряло веру в себя только потому, что модно быть дерьмом. Они чувствуют себя ненужными и потерянными, кто-то сможет плюнуть и пойти дальше, а кто-то замкнется, закроется. У такого подростка никогда не появится шанс, как у нас.

И снова я сделал паузу, пытаясь считать настроение друзей. О, как бы мне сейчас помогла Наташа, вдохновила бы их на подвиги, а так, если они сейчас меня не поддержат, вряд ли что-то получится, потому что они — это фундамент.

— Что ты предлагаешь? — настороженно прогудел Чабанов.

Вот теперь пора, друзья созрели и все осознали.

— Предлагаю создать всероссийскую общественную организацию для наших ровесников. Общение, спорт, саморазвитие и творчество в приоритете, чтобы хорошие люди не чувствовали себя брошенными в клетку с гиенами и понимали, что они не одиноки и что порядочным человеком быть лучше, чем дерьмом. Никто не приведет их на нашу базу, мы будем мозгом организации и станем пересекаться с ними, когда будет нужно. Создадим ячейки по всему городу. Возможно — за его пределами. — Я посмотрел на Тимофея.

Думал, он отвернется, сделает вид, что не понял, но приятель с пониманием кивнул:

— В Саранске.

— В Москве, — сказал я, подумав о Лексе и Олеге, но больше — об Алексе.

Парни сами создали ДНД и патрулировали улицы, идея должна им понравиться. Попрошу Наташку, чтобы помогла им, когда будут вот так общаться с людьми.

Губы Ильи растянулись в улыбке, глаза загорелись.

— Круто, вот это движуха начнется!

— Чую, будет весело, — потер руки Ден.

Я продолжил убеждать сомневающихся:

— Потом эти парни и девушки повзрослеют, устроятся на работу. А поскольку они будут развитыми и талантливыми, станут не последними людьми. Представьте, какие у нас будут связи и что мы сможем тогда!

— Мы прям как революционеры, — улыбнулась Гаечка, Лихолетова кивнула.

— Скорее как прогрессоры, — вернул улыбку я и объяснил: — Это люди, которые помогают развиваться другим.

Илья кивнул.

— Ага, у Стругацких было такое. Не столько другим, сколько обществу, и привносят прогресс.

Все слушали очень внимательно, и у всех горели глаза, даже у Вани со Светой, но особенно воодушевленными выглядели Илья и Ян.

— Но как мы это провернем? — спросил Илья. — Как о нас узнают? Это ж огромная работа! Мы что, в каждую школу будем приходить и рассказывать о нас? Или на улице проповедовать?

Я мотнул головой.

— Не мы будем приходить,