Вперед в прошлое 16 - Денис Ратманов

а к нам придут. Сами, едва мы подадим сигнал. Но да, поначалу работа предстоит большая, а потом, надеюсь, нужно будет контролировать, направлять наши ячейки и придумывать интересные мероприятия, в которых престижно будет участвовать. Возможно — мероприятия с денежным вознаграждением.

— Все равно не понятно как, — приуныла Лихолетова.

Я объяснил, похлопав Тимофея по спине.

— Тим нам поможет. И Саша, а я постараюсь раскрутить медийное событие. Вы подумайте только! Парень обезвредил убийц! Кто же этот парень? Вот он наш герой. Дальше герой рассказывает о себе, что он был неуклюжим, всего боялся, и тут встретил деда и нас, мы его поддержали, и вот он герой! А герой — часть общественной организации… Надо придумать название. «Воля и разум» пусть останется только для нас, а ОО назовем, скажем…

— Прогрессоры, чего далеко ходить, — предложил Илья, собрался что-то спросить, но я его опередил:

— Так мы приблизились к слабому звену. Нужно, чтобы кто-то нас представлял: не наш ровесник, не мой дед, которому некогда, а заинтересованный взрослый. К тому же, чтобы вести деятельность открыто, организацию надо как-то оформить, а для этого нужен заинтересованный взрослый…

Илья вздохнул:

— И его у нас нет. Мой отец не будет этим заниматься.

— Есть у нас такой взрослый! — Я предложил кандидатуру англичанки: — Илона Анатольевна.

— А она согласится? — засомневалась Гаечка.

— Должна, если все ей правильно объяснить и по полочкам разложить.

— Почему ты так уверен? — спросил Кабанов.

— Потому что ей не все равно, что с нами творится. И не только с нами. Она неравнодушный человек, и воспользуется возможностью хоть что-то изменить, если такая появится.

На самом деле в ее согласии уверен я не был, просто очень надеялся, потому продолжил:

— Потому давайте пойдем к ней в гости, узнаем, пообещал ли ей дрэк место нашей классной, и заодно предложим возглавить движение.

— А мы? — пискнула Света. — Можно мы останемся тут с кем-нибудь?

Я посмотрел на Алису, но она замотала головой. Инициативу проявил Ян, проявил, так сказать, беспризорно-сиротскую солидарность.

— Со мной оставайтесь.

— Ура! — Светка сделала «колесо» и распласталась на матах звездой.

— Вы в шахматы играть умеете? — спросил Ян.

Ваня помотал головой.

— Вообще не умеете? — удивился Ян. — Подождите, не уходите! Сейчас принесу шахматы.

— А это интересно? — поинтересовалась Света.

— Очень! — Ян рванул на выход.

Вот уж что русскому хорошо, немцу — смерть.

— Я за ними присмотрю, — предложил Тимофей.

— Ты пойдешь с нами, — сказал я. — Покажем героя нашей любимой учительнице.

Он растерялся.

— Но как? Я ее не знаю. Может, мне лучше за дверью постоять, пока вы будете разговаривать, а как понадоблюсь, вы меня позовете, а то что я, как дебил…

— Если тебе удобнее так, не вопрос, — согласился я. — Помоги мне, Оби ван Кеноби, ты моя последняя надежда.

— Да я что угодно ради тебя сделаю!

— Я тогда домой или как? Вы потом сюда вернетесь? — спросила Алиса жалобно. — Или я с вами, но на улице подожду?

Она боялась детей и не знала, что делать с гиперактивной Светой, ведь сама была тихой, молчаливой и с трудом переносила такой напор.

Ян принес шахматы, укоризненно посмотрел на Свету, пытавшуюся оживить черно-белый телевизор, который мы использовали для игр. От только шипел и показывал «снег».

— Мне кажется, им не понравится, — шепнул я Яну. — Потом лучше принесешь приставку, пусть порадуются.

Ян кивнул и прокричал:

— Итак, шахматы!

Пока дети не сообразили, что в шахматах нужно думать, и не отказались играть, мы покинули базу. Специально ради такого случая Илья захватил из дома коробочку пакетированного чая и упаковку хрустящего импортного печенья, чтобы не объедать учительницу.

Однако Света и Ваня быстро сообразили, что шахматы — это трудно, и рванули за нами.

Когда вышли со двора, увидели Желткову, которая делала вид, что просто тут гуляет и не видит нас. Одета она была, как на выпускном, в Наташино платье. Так и знал, что начнет преследовать. Лихолетова глянула на меня, на нее, снова на меня и бросилась грудью на амбразуру:

— Люба, привет. Мы же вечером договаривались встретиться, а сейчас еще день.

— Я просто гуляю, — ответила Люба, катая ногой камешек.

Рая подошла к ней и спросила:

— Мать домой пришла? Не убила тебя за прическу?

— Пришла, — ответила Любка. — Ничего не сказала, я ж говорила, что она у меня нормальная. А вы куда собираетесь?

И на меня смотрит.

— Мы так, по школьным делам. — Рая взяла ее под руку и повела в другую сторону. — Ты слышала, что на дачах человека убили? Я сейчас тебе тако-ое расскажу!

Однако Желткова идти отказалась, освободила руку.

— Можно с вами?

— Нельзя, — выпалила Гаечка, отвернулась и направилась дальше по дороге.

— Да пусть идет, тебе жалко, что ли? — укоризненно спросил Илья. — Только что об этом говорили, и тебе все нравилось.

— Вы говорили обо мне? — с надеждой спросила Желткова.

— О том, что надо помогать людям, — честно ответил я.

«Ну так помоги! — говорил ее взгляд. — Мне нужно помочь!»

— Ну, мы идем? — спросила раздраженная Гаечка.

Саша шагала впереди, а Любка пыталась пробиться поближе ко мне, но с одной стороны был Илья, а на освободившееся место встала Лихолетова, которая оказалась на удивление сообразительной. Пришлось Любке топать позади и вздыхать.

— Я сделала все, что могла, — шепнула Лихолетова.

Похоже, Любка решила меня добиваться и брать нахрапом. Сострадание постепенно трансформировалось в раздражение. Теперь как минимум месяц, а может, и дольше, поскольку Любка — человек невеликого ума, она будет меня преследовать. Глядишь, и в десятый класс придет.

Как же не хотелось сбивать настрой, потому я понесся мыслью дальше, представил нашу организацию. Десятки станут сотнями, сотни — тысячами, тысячи — миллионами. Если будем развиваться, наша организация лет через пять станет мощной силой. Что мне нравилось больше всего — я останусь в тени.

Если кто-то очень заинтересуется, информацию нарыть, конечно, можно, но это надо сопоставить и проанализировать три объекта: мастерскую, кондитерскую и ОО, и везде я на вторых ролях, а Каналья, Вероника и Илона Анатольевна никак между собой не связаны.

* * *

Англичанка жила на втором этаже двухэтажки, которая была чуть ближе к школе, чем общага Кабанова и Алисы. Хоть и имел вид облезлый и скорбный, этот дом не был общежитием, напротив, тут преобладали просторные двушки и трешки.

Собрались мы возле подъезда, и я распорядился:

— Тим, стойте тут, никуда не уходите… Где Света?

Гиперактивная девочка обнаружилась обрывающей инжир.

— Света! — рявкнул я, она подбежала, протягивая руку с плодами.

— Это чужой инжир, — сказал я. — Пожалуйста, подожди нас спокойно!

Она сделала виноватое