Вперед в прошлое 16 - Денис Ратманов

— Извини, больше не буду.

— Побудьте здесь, — повторил я для Тимофея. — Минут через пятнадцать мы или выйдем ни с чем, или позовем тебя вон из того окна, за которым фикус.

— А зачем мы идем к англичанке? — спросила Любка.

Гаечка не упустила возможности ее поддеть.

— Ну, ты же идешь, должна знать зачем. Вдруг мы все решили со скалы прыгнуть?

Любка захлопала глазами, никто ей ничего объяснять не стал. Сообразительная девушка поняла бы, что не надо с нами идти, но не Желткова. Ну ничего, навредить она вряд ли сможет.

— С богом! — выдохнула Лихолетова и возглавила шествие к двери подъезда.

На лестничную клетку, где было всего две двери, все не влезли, и нажимать на дверной замок пошел я. Было стремно. Вот, казалось бы, я не потеряю ничего, потому что терять нечего. Однако с мечтой расставаться не хотелось.

Открылась дверь, высунулась удивленная англичанка.

— Павел… Илья? Ребята, что случилось?

Удивление сменилось испугом.

— Ничего страшного, — уверил ее я. — Разговор есть. Можно к вам?

Илона Анатольевна встала на цыпочки, глянула на лестницу, заполненную одноклассниками.

— Нас много, — сказал я.

Учительница посторонилась, пропуская нас в квартиру. Мы шли, шли и шли, набились в тесную кухоньку. Илона Анатольевна предвидела причину нашего визита и сказала:

— Вы же насчет классного руководства? Геннадий Константинович сам мне предложил. Да, я остаюсь с вами.

— Ура! — воскликнула Лихолетова, подпрыгнув. — Мы так рады!

Все заулыбались, а я все ждал, не спросит ли она о происшествии на дачах, о котором все село гудит. Не спросила, предложила лишь:

— Чай будете? Вы не сильно спешите?

Испытывая и волнение, и томление, я сказал:

— У нас к вам предложение. Потому что никто, кроме вас, не справится. Вы единственный учитель, который и правда старается научить, и заменяет мать тем, кто лишен родительского тепла.

Илья добавил:

— На вас вся надежда. Больше никто не справится.

Ее глаза заблестели, и она предложила повторно:

— Чувствую, разговор будет долгим и интересным. Чаю?

Илья положил на стол пакетированный чай и пачку печенья. Отказываться учительница не стала. Изнемогая от нетерпения, я ждал, мысленно прокручивал свою речь, откидывал неправильные слова, оставлял нужные, понимая, что говорить я буду другое, просто так спокойнее.

Илона не торопясь разлила чай по чашкам, высыпала печенье в блюдце и наконец уселась за маленький кухонный столик, за который влезало четыре человека: ее муж и две дочери-студентки.

— Рассказывайте, — предложила она.

Я, Илья, Гаечка сели на стулья, остальные остались стоять.

Говорил я то же самое, что недавно услышали друзья. Иногда смолкал, и мысль подхватывал Илья, или Саша, или кто-то из ребят. В глазах Илоны разгорался интерес. Или мне казалось, потому что она всегда интересовалась своими подопечными и по возможности помогала, как и Вера.

Мы внимательно отслеживали ее настроение, все, кроме Любки. Хотя для нее то, что я говорил сначала, было новостью и могло вызвать интерес, она не вникала, чистила короткие грязные ногти, сдерживая зевоту. «Она вытирает пыль под песни мои», — вспомнилось мне.

Заканчивая, я не стал юлить, сказал прямо:

— Нам нужен взрослый, который возглавит общественную организацию. Вы — самая достойная кандидатура.

Илона Анатольевна молчала, помешивая чай, думала. Наконец вскинула голову, осмотрела нас и удивленно спросила:

— Вы это серьезно? — увидев, как мы потухли, она помотала головой. — Нет-нет, не подумайте. Я не отказываюсь. Я к тому, что вам серьезно интересно участвовать в таких движениях? И вы сами это придумали?

— Сами, да не совсем, — начал я издалека. — Есть у меня один приятель из Саранска, он с бабушкой на лето приезжал, толстый такой пельмень, ляпал невпопад, сам себя стеснялся. Мы с ним дружить не хотели, думали, что он, — я покрутил пальцем у виска, все, кто его знал, закивали. — Но дед настоял, чтобы мы разрешили ему с нами тренироваться, и вот он — восходящая звезда русского бокса. Но и это не все. Слышали, что случилось на дачах?

— Женщину убили? — спросила Илона Анатольевна.

— А еще что слышали? — заговорщицки прищурилась Гаечка.

— Что в соседнем доме отдыхали афганцы, на которых воры напали и были биты.

— Не так все было! — помотал головой я. — Вообще-то это случилось на моей даче, там Лидия и сироты… ну, вы знаете. А дачу эту мы купили у Тимофея, этого толстяка. Он как раз приехал на лето и решил пожить там. Вот он тех воров и оприходовал. Один. А Света вызвала милицию.

Илона приложила ладони к щекам и мотнула головой.

— Я это к чему говорю… Подумайте, сколько детей нуждается в нашей помощи! Им некому показать, что нужно хорошими людьми быть правильно и почетно. Такая организация их спасла бы. Хотите поговорить с Тимофеем и детьми?

Англичанка кивнула.

— Они ждут на улице.

Илона Анатольевна согласилась, Гаечка рванула звать Тимофея из окна. Пока он шел, англичанка вздохнула:

— Идея отличная, но я ума ни приложу, за что хвататься и как это провернуть.

— Это мои проблемы, — подмигнул ей я. — Тимофей нам поможет. Мы поднимем шумиху, его покажут по телевизору, о нем напишут, и он расскажет о нашей организации…

Только я договорил, как вошел Тимофей, и Илона Анатольевна, заразившаяся нашим энтузиазмом, выпалила:

— Идемте в гостиную, чтобы все могли присесть. Подумаем.

Глава 13

Не Гудвин

Уходили мы от Илоны Анатольевны довольные друг другом, но утомленные мозговым штурмом. Она загорелась моей идеей и согласилась в ближайшее время узнать, сложно ли оформить некоммерческую общественную организацию и что для этого нужно.

Тимофей сиял так, словно он — бриллиант, и его только что огранили.

Илья мечтал, как можно размахнуться.

Димоны — что можно подружиться с москвичами и съездить в Москву, посмотреть на Красную площадь.

Гаечка забыла свои обиды и била копытом, желая поскорее уединиться и начать писать статью. Нужно сфотографировать Тима хотя бы на «Полароид» — не одного, со спасенными детьми. Осталось правильно разнести все по времени: сперва общественная организация, потом статья. Поскольку бюрократия вездесуща и неистребима, наверное, придется заявлять о себе до легализации.

Всех впечатлили и окрылили возможности расширения, к тому же не надо тащить на базу непроверенных людей, они будут отдельно, но под надзором.

Только Любка не понимала, насколько важное событие только что случилось. Пока шло обсуждение, зевать она стеснялась, зато теперь дала волю этому желанию.

— Пойдем на море? — предложил Кабанов, взъерошил волосы и махнул на синюю гладь, до которой было сто метров. — А то у меня мозг кипит!

— Кипит мой разум возбужденный! Ой, возмущенный, — пропел Памфилов.