Малолетка. Не продавайся - Валерий Александрович Гуров

— Какая тема?

Ответили по кускам. Один вставил слово, другой поправил, а Шустрый быстро добавил остальное. Картина собралась быстро и мерзко. Лёха уже успел разнести, что Рашпиль слетел, спальню теперь держу я, кого можно качнуть, если полезут снаружи, и что у меня рука сейчас не в полном порядке.

После этих слов Игорь побелел так, будто ему с ноги врезали под дых. Он дёрнулся было вперёд, но я тормознул его посыл.

— Стоим, — бросил я.

Игорь шумно выдохнул, но остался на месте. Я снова посмотрел на шоблу.

— Кому он это вещал?

Шустрый отвёл глаза и сплюнул под ноги. Потом почесал нос и выдавил:

— Всем… Про тебя тоже говорил. Имя называл.

— Куда он дальше пошёл? — уточнил я.

— У табачки потом тёрся, — признался Шустрый. — Потом Филя его видел ближе к мясному ряду.

— Там Пыж крутится, — вставил Филя. — Если дальше ушёл, то через Пыжа. Тот там всех знает, кто кому нужен.

— Пыж, значит, — повторил я.

— Ага, — кивнул тот же.

Я уже собирался сворачивать разговор, но третий пацан выдал ещё одну деталь.

— И это… детдомом старшаки интересовались.

— Кто? — сразу спросил я.

Он пожал плечами.

— Не знаю, Пыж говорил… ну, к нему подходили, спрашивали, что у Рашпиля, кто теперь держит верх. От Сармата наверное…

— Пыжа давно видел? — спросил я.

— С утреца заходил, семян принёс.

Я кивком показал Игорю, что пора уходить. Делать нам тут было нечего. Лёху мы не нашли, но я, честно говоря, и не рассчитывал на такую удачу. Лёха всегда максимально перестраховывался и хорошо знал, что в подвал я загляну в первую очередь.

— Значит, Лёха не сбежал, — прошипел Игорь. — Он нас сдал. Ты был прав, Валер. Я его сам кончу.

— Найти его сначала нужно, — ответил я. — Пойдём прогуляемся на рынок.

Мы вышли из подвала. Я пошёл быстро, Игорь держался рядом, ещё злой, но уже собранный.

До рынка было рукой подать. Шум долетел ещё издали: грохот ящиков, мат, крики, визг тележек. Там уже начиналась не пацанская возня, а взрослая территория, где за чужой интерес могли спросить сразу и без разговоров.

Когда мы вышли к проходу, я сразу притормозил. По ряду не торопясь шёл знакомый тип. Высокий, крепкий, в тёмной ветровке, с узким лицом и таким прищуром, будто он всё время выбирал, кому бы первым влезть в печень.

Я узнал его сразу.

— Вот это уже хреново, — тихо сказал я.

Игорь покосился на меня.

— Чё?

— Шмель.

— Какой ещё Шмель?

— Волковский.

Игорь всмотрелся, и у него сразу поменялось лицо.

— Он здесь какого хрена делает?

Это был правильный вопрос. Шмель не был ни барыгой, ни шнырём, ни мелочёвкой на побегушках. Такие по базару сами не шляются. Тем более здесь. Это была татарская земля, и человек его уровня мог оказаться тут либо по большой договорённости, либо потому, что запахло очень плохим.

Шмель шёл спокойно, но я видел: он не гуляет. Он вёл взглядом ряды, запоминая вывески и проходы.

В этот момент со стороны въезда резко подкатила тёмная девятка. Она встала у края торгового ряда. Из неё почти сразу вылезли трое.

Один только на секунду задержался у машины, оглядел ряды и тоже двинулся следом.

И тут же от ближайшего прилавка к ним сорвался какой-то продавец, он нервно ткнул рукой туда, куда ушёл Шмель.

— Ну всё. Пошло кино, — прокомментировал я.

— Татарва? — уточнил Игорь.

— Они самые.

Продавец уже что-то сбивчиво втирал браткам, показывая вдоль мясного ряда. Те даже не дослушали до конца — просто двинулись в нужную сторону.

Глава 13

Рынок накрыл нас с Игорем сразу, как только мы вошли в ряды. Мясо, овощи, сыры, фрукты — всё тянулось бесконечными кишками проходов, где всё время лавируешь, обходишь, подрезаешь и уступаешь. Пыль висела слоем, соляркой тянуло с разгрузки, а от количества старых деревянных ящиков рябило в глазах.

Я сразу пробежал взглядом проходы, прикидывая, где можно нырнуть в толпу, а где прижмут к прилавку и уже не вывернешься. Пространство вокруг сжималось так, будто рынок с первой секунды решил проверить, свой ты тут или тебе уже пора на выход.

Тележки лязгали по треснувшему асфальту, продавцы орали друг на друга так, будто сейчас не картошку делили, а страну. У края ряда бабка вцепилась в весы, доказывая, что её опять обвесили.

— На двести граммов! Да что же вы за люди такие…

Но братков рынок заметил сразу.

Торгаш у табачки считал блоки «Примы», но пальцы у него двигались быстрее, чем глаза — глаза пасли проход. Мясник рубил тушу, но лезвие шло на автомате — взгляд жил своей жизнью. Люди продолжали торговать, но товар больше не рассматривали. Смотрели по сторонам.

Шмеля я увидел раньше, чем Игорь, потому что смотрел туда, где может вспыхнуть. Татары работали грамотно. Один встал грудь в грудь, чтобы кинуть предъяву. Второй завис сбоку у помидоров, будто выбирал овощи, но сам перекрывал проход слева. Третий застыл на выходе справа и перекрыл линию отхода. Какой-то мужик с сумкой попробовал пройти между ними — крайний браток чуть сместился, и проход сам собой исчез.

— Иди гуляй, отец, пока гуляется, — хмыкнул он.

— Понял… — мужик с сумкой даже спорить не стал.

Шмеля взяли в коробочку и оставили ему ровно два выхода: либо проглотить наезд у всех на глазах, либо лезть в ответ. И в обоих случаях татары оставались в плюсе. Но Шмель держался ровно и наезд принял с невозмутимым лицом. Однако я видел, что конфликт обостряется с каждым брошенным словом.

Всё происходило среди тележек, ящиков и базарного гула. В девяностые к таким тёркам привыкали быстро — и быстро отходили подальше.

Игорь тоже срисовал расклад быстро. Чуть замедлил шаг, будто просто подстроился под поток, и шепнул:

— Валер…

— Вижу, — ответил я, не поворачивая головы.

Мы продолжали идти, делая вид, что нас чужие расклады мало интересуют. Сзади грохнула тележка, кто-то заорал на грузчика, а у мясного ряда мелькнул мелкий шнырь в растянутой куртке и сразу исчез между ящиками. Торговка у лотка с соленьями подняла голову, посмотрела в сторону Шмеля и тут же отвела глаза.

Игорь чуть придвинулся ко мне. Я почувствовал, как он напрягся ещё сильнее.

— Валер.

— Ну?

— Это же не наш вопрос? Мы ж впрягаться не будем?

Я не ответил. Смотрел на Шмеля и троих вокруг — и слишком хорошо видел, чем это пахнет. В прошлой жизни нам потом рассказали всё просто: Шмель пришёл на чужую территорию, вытащил ствол,