Тринадцать - Андрей Готлибович Шопперт

был с дядьку Александра — кузнеца. Не сильно высокий, но могутный такой. За здоровяком шёл помоложе бандит, на обеих плечах у него по арбалету было, видимо за первого тоже нёс, освобождая руки могутному для секиры, которую тот нёс почему-то в левой руке. Двусторонний топор поигрывал блёстками начищенной, даже полированной стали в последних лучиках солнца, пробивающихся уже через лес редкими лучами.

Дойдя до братской могилы, богатырь остановился, перекрестился троекратно, поклонился невинноубиенным побратимам по разбойному бизнесу и чего-то тихо проговорил.

— Ещё бы! — ответ второго номера Коська услышал. Этот тоже перекрестился, и парочка пошла к реке. Могутный пару раз оглядывался, может и потом тоже, но они зашли в лес и Коське больше их видно не было.

— А теперь мой ход! — сообщил вернувшейся к нему сороке Касьян, и направился в выворотню приделывать арбалет.

Событие сорок первое

Отец Лука выдал Коське вместе с арбалетом всего две стрелы.

— Ни в чём себе, юный охотник, не отказывай.

Стрелу одну он использовал, правда, вернул потом, но оперение загубил, оба пёрышка в крови супостата изгваздал. Добыл после у дядьки два петушиных пера, нет пятуха не обокрал. Валялись на выходе из курятника. Топтал видно кочет бедняжку какую… агрессивно. Заменил… Ну, как уж получилось. С таким арсеналом идти воевать было страшно. К счастью, у первого нанизанного на колья бандита был колчан… Константин Иванович эту штуку скорее бы назвал тубусом. Две половинки цилиндра из толстой кожи на ремне через плечо. Благо арбалетные стрелы, которые принято называть болтами, короткие, в районе двадцати сантиметров, так что тубус не больно велик. Где-то читал Константин Иванович, что раньше арбалетную стрелу называли «кваррел», от французского слова «carre» — квадратный, так как она имела наконечник квадратной формы. Название же «болт», скорее всего, произошло от английского слова «to bolt» — удар молнии, намекая на быстрый и резкий полет стрелы. Правда, есть ещё версия, что «болт» — это по-английски «стержень». Не суть. Главное, что к настоящим болтам эта штука никакого отношения не имеет, обычная стрела, разве короче и толще.

Примотал Коська на намеченное уже место первый — поповский арбалет, аккуратно положил на ложе стрелу и стал приделывать шнурок. Если тренировка чуть не в пару часов получилась, то теперь наученный горьким опытом и просто опытом, парень справился минут за десять. Зарядил, закрепил, натянул, отполз в кусты под сосну и тут понятно, всякие мысли о мировом господстве парня одолели. Ремба, он и в четырнадцатом веке Ремба.

— А если во второго разбойника одновременно с первым пальнуть из второго арбалета? Если со спины подойти, то там всего пятнадцать метров будет вон от той ели, — комар, которому это высказал Коська, от удивления даже пищать бросить.

— Надо, Федя, надо! — дал себе мысленно оплеуху парень, зарядил, пыхтя и кряхтя от натуги, натянул тетиву бандитского арбалета, и, перебежав полянку по прямой, плюхнулся под ель. Ветки до самой земли, как в шатре оказался.

Имелся огромный минус. Сразу не понял юный мститель, пока бежал, все мысли о скорости. А вот под ёлкой дошло. Он теперь окажется за спиной у бандитов, и, значит, мешок будет мешать выстрелить во второго. Сообразив это, Коська уже совсем было решил бежать назад за сосну, но было уже поздно. По левую руку от него послышались голоса. Бандиты возвращались. Быстро, он думал ещё минут десять их ждать придётся.

— Соберись! — Коська поудобнее устроился, ноги пошире раскинув и, приклад арбалета уперев в плечо, задержал дыхание.

Разговаривал тот самый разбойник, что помоложе и комплекцией пожиже. Смеялся чего-то и про титьки кричал. Пять метров до бечёвки. Три. Два.

— А-а!!! А!!!

Коська дышать перестал. В это время здоровяк отпустил мешок, перекинутый через плечо, и крутанулся на ноге.

Вжик. Стрела ушла. Парень и этому в живот метил. Хрясь. Бряк. Стрела вошла в ногу бандита, и он завалился на колено. Ну, в первый момент видно тать боли не почувствовал, потому что подскочил и опять стал крутиться. Коська замер. Но почти сразу к воплям первого подранка добавился крик здоровяка.

И тут Коська решился, он задом выполз из-под веток ели и стал заряжать арбалет. Сначала выхватил очередную стрелу из колчана — тубуса и в зубах её зажал, а потом, уперев стремя в податливую лесную землю, сунул в него носок сапога и потянул тетиву вверх со всей силы. И сорвалась она, выскользнула из пальцев. На поляне продолжали орать эти двое, и тут парень понял, что раз он их теперь не видит, между ними раскидистая ель, то и они его не могут видеть. Чуть успокоившись и выдохнув, Коська опять потянул за тетиву и на этот раз вставил её в прорезь. Продышавшись десяток секунд, парень отряхнул арбалет от мха и листьев прошлогодних приставших и брякнул стрелу в канавку.

Теперь ещё храбрости набраться, чтобы к бандитам подойти.

— Грамм сто бы коньячка…

Парень вышел из-за ели и широкими шагами, держа двумя руками арбалет перед собой, пошёл к крутящейся на земле парочке. Здоровяк его увидел первым. Всё одно поздно, теперь между ними было метра четыре, и ещё и замер бандит, не ожидал видимо ребёнка увидеть.

— На тебе за Фёклу! — парень потянул за скобу.

Вжик. Бряк. Стрела отлетела от груди здоровяка.

— Кольчуга⁈ — парень сделал шаг назад. Ясно этот гад под одежду верхнюю кольчугу спрятал. Тогда попадание в ногу не промах, а несказанная удача.

Бандит в это время лежал на боку, а теперь начал подниматься на колени. Коська мысленно успел себя и по матери, и по батюшке отругать. Был в трёх метрах, нужно было в голову целиться, промахнуться опасался. Пузо большая цель, чем голова.

— Убью! — взревел бугай и попытался встать на обе ноги. Даже не так, он встал, но видимо стрела не просто в мышцу попала, а в колено, так как оно подвернулось у разбойника, и он рухнул лицом вниз. Голова его оказалась всего в метре от ног парня.

Меч того любителя сбивать жёлтые головки с одуванчиков был сейчас на поясе у Коськи. И без ножен. Просто в тот чехольчик кожаный вставлен. Руки сами нашли рукоять, сами вытащили клинок и сами как топором рубанули по затылку косматому бандита, ползущего к хозяину этих рук.

Хрясь. Кожа на голове здоровяка стала расползаться и оттуда прям рекой кровь