Тринадцать - Андрей Готлибович Шопперт

Именно так Коська и сделал. Он чуть присел, когда богатырский замах пастушонка стал превращаться в удар. Весло это прошло над головой у парнишки, но так близко, что даже волосы взъерошило ему. Недооценил пастушонка Касьян, тот его движение увидел и попытался удар перенаправить. Поздно. Попробуй мельницу на ходу остановить.

А вот теперь империя наносит ответный удар. Мелким кулачком рука выстрелила в живот противнику. Попал как раз в солнечное сплетение. Стёпка хрюкнул, как молодой подсвинок, и в траву на заветной полянке Коськиной носом зарылся. При этом упал удачно, прокатился по траве и остановился только в паре сантиметров от головы братца. Вот теперь лежали, разглядывая друг друга выпученными глазами и пытались вдохнуть.

На этом Касьян решил не останавливаться, он прошёл к выпотрошенной морде, поднял карася с ладонь размером, вернулся к поверженным Фроловичам и хвостом карася легонько отхлестал их по мордам. Первые секунды те даже защищаться не могли, вздохнуть не получалось. Потом стали ручонками вяло отпихиваться от экзекуции.

Бросив карася в пастушков, Коська отошел чуть от них и стал ждать продолжения. Могли, отдышавшись, вдвоём броситься? Теоретически? Скорее всего сейчас ломанутся в лес и оттуда грозить будут. Так им особо и грозить некогда. Им сейчас стадо по селу собирать. Это они на десяток минут вырвались. Кстати, стало понятно почему вчера утром рыбы не было почти, всего несколько рыбёшек, эти товарищи пришли раньше него. Нужна профилактическая беседа.

— Ещё раз тут увижу, утоплю, — как можно спокойнее сказал поднимающимся пацанам Касьян, — да и за вчерашнее воровство с вас вира, нарежете мне триста прутьев для корзины. Не будет послезавтра прутьев, изобью. И старосте Козьме скажу, что вы чужое берёте. А теперь бегите, а то вас батька потеряет. Ему тоже скажу, а то он и не знает, кого вырастил. Или не скажу, если прутья принесёте и вас больше здесь не увижу.

Братья ушли молча. Видимо, шок. Насколько помнил Коська эти двое были главными заводилами и хулиганами села, кошмарили тех, кто младше их. И тут такой отлуп от того, кого они всегда гнобили, заставляя скибками хлеба расплачиваться за своё спокойствие.

— И вам не хворать, — пробурчал парень вслед бывшим угнетателям и осмотрел улов. На траве трепыхалось не менее десятка крупных и средних рыб. Хватит, пожарив, с долгами расплатиться за яйца. Если и на удочку сейчас ещё с десяток поймать, то утро можно будет вполне удачным назвать.

Отец Лука сам рыбин выбирал, к нему парень после вполне успешной рыбалки к первому пришёл с уловом. И из уважения, так сказать, всё-таки пастырь и из любопытства, события последних нескольких дней желание узнать, а какой же сейчас год от Рождества Христова отодвинули. Не до уроков истории было. Если честно, то как-то и притупилось желание. Ну, узнает он и чего? Побежит Дмитрию Донскому про гибель Москвы во время нашествия Тохтамыша рассказывать? Или это уже прошло? Особо великим знатоком истории России Константин Иванович себя не считал. Со школы помнил, про Мамаево побоище. Как-то в передаче или разговоре услышал, что было Мамаево побоище и была Куликовская битва. Решил в интернете для себя прояснить эту путаницу, оказалось, что Мамаево побоище — это название древней книги про куликовскую битву.

— Сейчас тысяча три ста восьмидесятый год от Рождества Христова, — отдавая корзиночку маленькую с яйцами за три больших сазана сообщил ему отец Лука и так смотрит на него, дескать и что теперь, зачем тебе это знать надо было?

Интересно девку пляшут. Через два месяца то самое сражение. А через два года сожжение Москвы и убийство двадцати семи, кажется тысяч москвичей. И бегство князя и митрополита. И тверское княжество отберёт Тохтамыш и выход или дань опять заставит платить. Что получается, что Всё Это Мамаево побоище только во вред пошло? Помогло Тохтамышу победить покоцанную рать Мамая на Калке и потом практически с этим же войском сравнять Москву с землёй.

Может тринадцатилетний пацан повлиять на эти события? Нет. Да даже пусть ему в 1382 году станет пятнадцать, и он будет совершеннолетним. Ничего он изменить не сможет. Он нищеброд, а не князь. О себе нужно думать, а не об мировом господстве. Опять же, где Москва, и где Минск. Да туда просто добраться живым большая проблема.

Совет кому из Великих дать?

Кстати. насчёт СОВЕТОВ. Как-то попалась Константину Ивановичу статейка в интернете про реперные точки в русской истории. И там особо подчёркивалась одна. И произойдёт это событие через пять лет, или через четыре, точно сейчас не вспомнить. Про неё Константин Иванович тогда прочёл полно всяких материалов из Википедии и других источников и согласился. Да, если бы не глупость Дмитрия Донского, то события совсем бы по-другому потом разворачивались. В 1382 или 1383 году Ягайло со всеми своими братьями (почти со всеми) целует крест на верность Москве и сватается за дочь Дмитрия Донского. И хренушки.

Брак дочери Дмитрия Донского Софьи Дмитриевны с Ягайло сорвался. По вине недалёкой умом Москвы, естественно. Дмитрий Иванович предпочёл выдать дочь за рязанского княжича Федора Ольговича. Сына «предателя и мамаевского наймита» Олега Рязанского. И более того, того самого Олега, который скрытыми тропами приведёт к Москве Тохтамыша и примет участие в сожжении Москвы и убийстве почти тридцати тысяч москвичей.

А женись князь Иаков Александрович (Ягайло был православным в то время, как и его отец Ольгерд (Александр), потому правильнее называть его Иаков Александрович) на дочери князя московского и не смог бы жениться на польской Ядвиге. И кердык, нет унии. Зато почему бы не быть унии с Москвой. И совместными силами уничтожение и крестоносцев пораньше и более радикально и тотальный геноцид ордынцев с запиранием их в Крыму.

Что можно сказать? А то, что князь Дмитрий Донской один из главных врагов русского государства и худший за всю историю этого государства князь. Да ещё и трус, бросил Москву и сбежал. Нет ни малейшего желания ему помогать.

Глава 16

Событие сорок пятое

Дядя Савелий не весточку прислал. Он сам прикатил. Не совсем, чтобы и вовремя. Занят был парень.

Коська нанял Жорку и его брата Ивана следить за костром… Ай, не вынесла душа поэта. Зарекался Коська больше не заниматься холодным копчением рыбы, но её, во-первых, за три дня набралось, чтобы и все долги закрыть и яиц наменять, и насолить с последующим развешиванием на солнце.