Дела одного Мастера - Лиса Самайнская

Илья сел в машину и погладил уточку на панели, невольно подумав, что стоило бы ее на время убрать. Моника как погладила ее, так ничего доброго и хорошего не случилось.

Пассажирская дверца громко хлопнула, отчего Илья недовольно поморщился, но не стал ничего говорить девушке.

– На рынок, – сказала она, громко шмыгая носом.

– Какой еще рынок? – Илья перевел взгляд на Монику, что-то печатающую в телефоне. – Что тебе нужно купить? Скажи, я заеду.

– Леша прислал мне трех подозреваемых по моим наводкам, надо съездить порасспрашивать.

– Ты шутишь, какой еще допрос, когда ты в таком состоянии?

– Рыжий, я потеряла два дня. Два. Еще половину я пролежала здесь, – кивнула она в сторону больницы. – Не зли меня сильнее. Все и так просто отвратительно. Свидетель умер от алкогольного отравления, дом сгорел, улик нет. Если еще и все подозреваемые сдохнут, я буду рвать на себе волосы, не спать и искать новых. Провоцировать этого чертового психа, писать статьи, выпускать всех задержанных психов, ходить ночью по безлюдным улицам – лишь бы снова выманить его. Поэтому ты сейчас закрываешь рот и молча едешь на рынок. И в следующий раз вместо больницы повезешь меня в участок.

– Чтобы ты там коньки отбросила?

– Да какая к черту разница, что со мной будет?! – У нее задрожали руки. – Ты можешь просто помочь мне? Не мешать? Что вообще с Маргаритой, почему ты ни черта не сделал до сих пор?

– Моника, притормози, – начал Илья, но она перебила его:

– Чем ты занимаешься вообще? Катаешься и просто всех слушаешь? Ты что, диктофон? Или флешка с кучей информации? Ах да, флешка… Ты же у нас мастер по флешкам, да, Рыжий? Любитель их прятать.

Илья медленно закипал, пока не прозвучали слова про флешку. Он снова забыл отдать ее. Но как Моника узнала? Мог ли Леша ей признаться? Скорее всего, так и есть. Однако в нынешнем состоянии Моники все, что Илья скажет, явно никак не спасет ситуацию – она как оголенный нерв, любое слово спровоцирует в ней волну гнева.

Но Моника ждала его ответа.

– Я как раз в понедельник хотел отдать ее. Извини, – медленно выдохнул Илья, сжимая руль.

– Что еще ты от меня скрываешь? Может, и Мастера ты давно уже вычислил? А может, и Маргариту? А может, вообще тебе расследование вести, раз ты такой умный?

– Моника, мне жаль, что возникло это недопонимание…

– Да какое недопонимание?! Я тебя в принципе не понимаю! Что вообще у тебя в башке? Ты просто чертов эгоист. И книжка твоя чертова для тебя на первом месте.

– Моника…

– Поехали уже.

Илья не мог на нее злиться, понимая, какой стресс она пережила ночью. Моника и правда потеряла много времени, но это ведь пустяк по сравнению с тем, что она и вовсе могла жизни лишиться.

Что-то изменилось в ней. Сломалось.

Он понимал ее страсть и желание поймать Мастера, но в то же время его терзали какие-то сомнения в ее подходе к этому. Дилемма вагонетки всплыла в его памяти. Моника явно находилась сейчас на этом игровом поле. Правила были ясны: либо ничего не делать и позволить вагонетке переехать пятерых людей, либо нажать на рычаг и спасти их ценой жизни одного человека.

Моника была готова рисковать своей безопасностью ради поиска правды. Она верила, что каждый шаг, каждое действие приближает ее к раскрытию дела. Но в этом стремлении скрывалась своя опасность. Легко стать жертвой собственных амбиций, забыв о том, что иногда лучше оставить все как есть. В конце концов, если она решит действовать провокациями, это может привести к еще бо́льшим проблемам – как для нее самой, так и для других.

Илья понимал, что в этом мире нельзя доверять судьбе. Иногда приходится брать все в свои руки. Но что значит «взять в свои руки»? Моника говорила о провокации Мастера, о том, как она готова сама писать статьи и создавать новые истории о преступлениях, да хоть жертвой быть. Это опасно и безумно.

Но Илья и сам будто находился на этом игровом поле. Вмешаться и попытаться остановить Монику, вразумить, что стоит больше думать о себе? Это было бы равносильно нажатию на рычаг вагонетки. Он мог бы попытаться отговорить ее от этого безумного плана, но тогда их отношениям точно придет конец. Оставить все как есть? Позволить ей нажать на этот рычаг? Смерть одного человека в обмен на жизни многих других – благородно, но ведь при таком раскладе никто не может гарантировать, что Моника не слетит с катушек или не умрет от переутомления.

Илья понимал, что для нее это не просто работа. Это была ее жизнь, ее миссия. Она была готова рисковать своим здоровьем и даже жизнью ради того, чтобы поймать Мастера. Он знал, что у всего есть своя цена. Что вообще Моника получит с этого? Работу, где продолжит впахивать до потери сознания? Ее фанатизм начинал настораживать.

Раньше Илье это казалось в какой-то степени интересным и даже милым – нечасто встретишь таких упорных и трудолюбивых девушек, прущих локомотивом к своей цели. Раньше Моника не была готова идти по головам, переключать рычаги и решать, чем и кем рисковать, чтобы добиться желаемого.

Одержимая братом и жаждой мести Дана, грезящая поимкой Мастера Моника – Илья начинал думать, что стоит от них держаться подальше. Не ровен час, как они просто подожгут весь Черепинск, дабы отомстить всем и избавиться от Мастера, кем бы он ни был.

Илья так же не мог выбросить из головы то, что Моника начала рассказывать все опознавательные черты Леше, а не ему. Ситуация с флешкой тому виной? Или она просто была в состоянии аффекта? Надо как-то возвращать доверие. Но, видимо, не сегодня.

Всю дорогу они провели в молчании.

* * *

– Леш, сделаешь перерыв?

Голос Машеньки заставил парня обернуться. Он улыбнулся, поднимаясь и радостно обнимая девушку. Она выглядела бодрой и крайне воодушевленной. Работа шла у нее прекрасно. Они с Марком стали нарасхват – любое событие сопровождалось их репортажем.

– Спасибо, что пришла.

– Ой, хорошо выглядишь, – заметила она. – Поспал? Молодец. А я тебе чай принесла. Хватит с тебя кофе. И бутерброды с ветчиной сделала. Будешь?

– Еще спрашиваешь… Давай только отойдем. – Он приобнял ее за плечи, отводя от своего стола. – Там присядем.

– А чего не у тебя?

– Лучше не надо… – немного подумав, Леша добавил: – Я только закончил просматривать фотографии Дроздова… Меня уже подташнивает от этого, хочу хоть немного отвлечься…

– А что там? – спросила Машенька, присаживаясь на диванчик у стены. – Я думала, вы уже все там