Дела одного Мастера - Лиса Самайнская

Будь что будет.

Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди, а легкие жадно искали воздух, который не успевал поступать. Она чувствовала, как холодный дождь стекает по ее лицу, смешиваясь с горячими слезами, но сейчас это было неважно.

Важным было лишь одно – убежать.

Она знала, что он преследует ее. Шаги звучали так близко, что, казалось, он вот-вот схватит ее за плечо. Моника не могла позволить себе обернуться. Она представляла себе его лицо, глаза, полные безумия и жажды увидеть, как она корчится, сгорая заживо.

Мысли путались в голове. Куда бежать? Где укрытие? Вдруг ей показалось, что впереди мелькнула тень. Сердце забилось еще быстрее.

Это он. Он уже здесь.

Но стоило ей приблизиться, как тень растворилась в темноте…

«Если я вернусь назад…» – эта мысль была невыносимой.

Она думала, что за ней следят. Он где-то рядом.

Чем быстрее девушка бежала, тем больше чувствовала себя в ловушке. Каждое движение казалось неуклюжим и беспомощным, словно она крыса, что бегает в колесе, пока за ней наблюдает хозяин.

Вдруг ей снова показалось, что кто-то идет за ней. Моника обернулась и снова увидела лишь пустоту – темные деревья, дорога и дождь. Реальность смешивалась с кошмарами, и она не могла понять, где заканчивается одно и начинается другое.

Каждый звук становился для нее предвестником беды. Хруст веток под ее же ногами заставлял вздрагивать. Она была готова к тому, что в любой момент он выскочит из темноты. Ей постоянно казалось, что она слышит его дыхание за спиной, шаги становятся все ближе… Но когда Моника оборачивалась – никого не было. Только дождь и холодная ночь.

Тело ее стремилось вперед, но разум оставался позади, рядом с этой жуткой маской. Она больше не знала, кто она и где находится. Ей казалось, что с побега не прошло и десяти минут. Она потеряла ощущение времени.

Знала бы она, что бежит уже больше часа…

Яркий свет ослепил ее, заставив остановиться. Монике показалось, что это два зрачка на маске, что он приближается и на этот раз ей уже не спастись…

Она упала на колени, не в силах двигаться дальше.

Она не открывала глаза. Хотелось наконец отдышаться…

– Моника!

Услышав знакомый голос, она все же подняла голову.

– Боже, Моника… – Она почувствовала, как на нее накинули что-то теплое, тяжелое. Одеяло? Плед? Пуховик?

– Моника Денисовна!

– Открой дверь, я положу ее сзади!

Ее подняли и понесли. Знакомая рыжая шевелюра еще никогда не выглядела настолько родной.

– Моника Денисовна! – Взволнованный голос Леши неприятно резанул по ушам. – Как вы себя…

– Живо записывай, – перебила она его хриплым голосом. – Маска. Синяя часть и черная. Ритуал с кровью свиней. Запах. Ладан. Шафран. Керосин. Невысокий. Чуть выше меня. Язык непонятный. Сильный. Шаркает.

Она замычала и схватилась за голову, чувствуя, как снова темнеет в глазах и звенит в ушах.

– Моника Денисовна! – глухо, словно через воду, донесся голос Леши.

Илью она уже не слышала.

* * *

Под тихий звук приборов ритм ее сердца медленно приходил в норму. Моника лежала на жесткой койке, укрытая теплым одеялом.

Ее кожа была бледной, словно бумага, губы обветренные, покусанные, оттого очень красные, на висках следы пота. На запястьях остались синяки – напоминания о том, как она боролась за жизнь.

Пока Моника лежала без сознания, вокруг нее царила тихая и привычная суета: медсестры делали свои обходы, а врачи негромко обсуждали состояние пострадавшей с Резаком, приехавшим вместе с Андреем.

Илья сидел рядом и задумчиво смотрел на девушку.

Он и не думал, что Моника настолько сильная. Она сбежала от него. Изрезала все тело, ноги, руки, вывихнула себе палец – и все равно не сдалась. Было очевидно, что ее били. Она не только сбежала, но и смогла запомнить важные черты. Пыталась сохранить сознание, мыслить как можно яснее – лишь бы передать информацию. Она не смогла поймать его, но даже в этой ситуации умудрилась найти что-то полезное для расследования.

Это не могло не восхищать.

– А где Леха? – спросил у Ильи Андрей.

– Умыться пошел. Переволновался.

– Понятно… – Андрей присел рядом с Ильей.

– Успели поискать что-нибудь по приметам?

– Нет еще. Но Константин Матвеевич с группой успел съездить на место похищения.

– Нашли его?

– Нет. Говорят, мол, горело там все, пришлось пожарных вызывать… С уликами можно попрощаться…

Умный ход.

– Мы с Лехой поищем сегодня. – Он опустил взгляд на наручные часы. – Только поспим немного. Константин Матвеевич гонит…

Первый раз Константин сделал хоть что-то хорошее. По Леше и Андрею было видно, как они вымотаны. Хотя и сам Илья выглядел не лучше.

Ну, главное, что она нашлась.

– Илья Егорович, – позвал его Леша, протирая лицо чистым полотенцем, что дала ему медсестра. – Не хотите утром съездить с нами к свидетелю?

– Лех, каким утром еще? Ты скоро грохнешься и не встанешь.

– Какому свидетелю? – спросил Илья, понимая, что утро будет уже через пару часов.

– От его лица через курьерскую службу была отправлена картина Монике Денисовне.

Илья уже успел об этом забыть. Маргарита, стихи, тайные послания, картины, статьи – все это казалось уже таким неважным.

– Куда и к которому часу приезжать?

– Я вам напишу адрес. Мы хотели где-то в начале девятого.

Через пять часов. Нормально. Можно даже поспать.

– Тогда до встречи.

Илья поднялся с места, последний раз бросив взгляд на Монику.

Как хорошо, что она жива.

Глава 16

Четверг

В начале девятого Черепинск просыпается, все бегут на работу, но еще ощущается сонливость. Подъезд, выкрашенный в серый цвет, кажется особенно мрачным в тусклом свете, пробивающемся сквозь грязные окна. Стены покрыты темными пятнами, на полу пыль и мелкий мусор, который никто не спешит убирать. Дверь открыта настежь почтальоншей, неторопливо раскладывающей письма по ящикам.

Звуки Фабричной улицы начинают наполнять пространство: гудки автомобилей, шаги прохожих и обрывки разговоров. Но в подъезде царит тишина, лишь изредка слышен скрип дверей, когда кто-то выходит. В воздухе витает запах сырости и старой краски, смешанный с легким ароматом утреннего кофе, доносящегося из квартир на первом этаже. Дождя сегодня не было, изредка даже пробивались лучики солнца, которые, впрочем, очень быстро съедались серыми облаками.

Люди спешат на работу, проходят мимо друг друга, не обмениваясь даже взглядами. Каждый погружен в свои мысли, в свои заботы. Эта сонная атмосфера словно запечатела момент, когда город уже не спит, но и не проснулся по-настоящему.

Как сидящий на лавочке Леша, клюющий носом.

Илья не спеша подошел к парню, остановился прямо перед ним. Изучающим взглядом окинул стажера, оценивая его