Дела одного Мастера - Лиса Самайнская

Каждый вдох давался с трудом, как будто она задыхалась от неприятного воздуха. Из груди вырвался кашель, окончательно сбивший ее дыхание.

Что-то было не так. Все путалось в ее голове, словно в дурмане, постепенно всплывали обрывки воспоминаний о том, что произошло до потери сознания. Она помнила, как выходила из участка, как шла на парковку, затем – удар сзади, резкая вонь у носа и темнота.

Сохранять спокойствие было тяжело. Живот скручивало спазмом. Каждое движение вызывало только больше напряжения.

Собравшись, Моника начала осторожно шевелиться, проверяя, возможно ли избавиться от связывающих ее колючих тросов. Каждый мускул был в напряжении. Мозг кричал о необходимости бежать, но в теле не было сил, не было идей, как это сделать.

Она попыталась качнуться вперед, но стул будто надежно стоял в каких-то выемках, отчего никак не двигался с места.

Моника знала, что должна действовать, но как? Подавленный страх мешал ясно мыслить. Каждый звук, каждый глухой шаг похитителя вызывал у нее дрожь.

Она могла бы попробовать подать голос, но что сказать? Неизвестно, как он отреагирует – это может только ухудшить ситуацию. Прикинуться, что она без сознания? Но тогда она рискует упустить шанс на спасение, если он надумает привести ее в чувство с помощью боли и что-нибудь сломает. Моника отчего-то была уверена, что это Он.

Мастер может получать удовольствие от страха и контроля над жертвой, от ее криков и агонии. Даже если она и освободится, то со сломанными ногами далеко не убежит.

Если Моника все-таки решит заговорить, надо выбрать правильные слова. Возможно, стоит попытаться установить контакт, узнать, чего он хочет? Но если он настроен агрессивно, это может привести к опасным последствиям – тем же сломанным ногам.

Неужели Леша оказался прав и Мастер действительно воспринимает полицию как помеху? А что, если «гнилая яблоня», о которой говорилось в стишке, – это она сама?

Выходит, Дана была права, когда говорила, что Мастер и Маргарита – один человек? Или же они просто действуют слаженно?

Моника понимала, что нужно быть осторожной – любое движение могло привлечь внимание похитителя. Девушка потянула запястья в разные стороны, чтобы найти слабое место веревки. Она попробовала потереть их о стул, чтобы ослабить узлы, но не могла понять, есть ли эффект.

Внутри Моники боролись страх и желание выжить. Поймать этого гада. И как жаль, что в ее нынешнем положении девушка не могла этого сделать. Ее жизнь сейчас зависела от того, насколько быстро она сможет найти выход из этой ситуации.

Моника старалась сосредоточиться на звуках вокруг. Она пыталась определить, где находится похититель и насколько близко он к ней, оценить, что окружает ее. Может быть, в комнате есть какие-то предметы, которые пригодятся для освобождения или защиты? Но повязка на глазах мешала осмотреться.

Моника опустила голову, пытаясь плечом оттянуть повязку вниз. С трудом ей это удалось, и один глаз оказался освобожден.

В помещении очень темно, нет окон. Вокруг земля и кирпичи. Высокие сырые каменные стены, с потолка свисают полотна паутины. Пол усыпан обломками гравия и мелким строительным мусором, который скрипел под ее сиденьем, когда она пыталась подвигаться. Девушка не переставала тереть веревки о стул, стараясь делать это как можно резче и сильнее. Она чувствовала на спинке какие-то неровности или гвозди.

С потолка капала вода, и каждая новая капля раздражала все сильнее. В одном из углов подвала виднелся завал из старых ящиков, хлам, на котором толстым слоем лежала пыль.

Темнота вокруг казалась такой густой, что ее можно было практически ощутить кожей. Лишь щель в двери служила слабым источником света. Моника надеялась увидеть хоть что-то, что поможет ей выбраться из этого ада. Спину обдавало холодом, и на мгновение ей показалось, что сзади нее кто-то ходит.

Этот подвал словно следил за ней.

В углу, у ящиков, что-то блеснуло: осколок стекла или железка. Если удастся достать его, возможно, получится освободиться от веревок.

Она замерла, прислушиваясь к шороху.

Кто-то приближался…

Моника так же плечом вернула повязку на глаза, оставив внизу маленькую щелочку.

Дверь приоткрылась – Он вошел в комнату.

Шаркающей, неторопливой походкой человек прошел вдоль стены прямо к ящикам, сдернул лежащее сверху покрывало.

Моника не выдержала и закашлялась, чем выдала себя. Теперь притворяться, что она без сознания, не получится.

Девушка услышала, как человек медленно приблизился к ней. Через щелку под повязкой она разглядела его черную одежду, сапоги и перчатки. В одной руке он держал какой-то длинный пакет, напоминающий одноразовый полиэтиленовый костюм.

Это плохо…

Он действительно решил убить ее? Но за что? Да, может, человек она не самый приятный, но никого никогда не убивала.

Девушка чувствовала на коже его дыхание, словно человек очень внимательно всматривался в ее лицо. В ушах Моники начинало звенеть от этой гнетущей тишины.

– И в кого же ты превратишь меня? – Голос ее под конец дрогнул. – Есть ли скульптура без вины убитого?

Над ухом раздался смешок, и человек отошел от нее, возвращаясь к коробкам в углу. Моника услышала, как он открыл одну из них и что-то достал.

Напряжение в кистях неожиданно ослабло, и сердце девушки учащенно забилось.

Получилось.

Она продолжала держать руки за стулом, сцепив их в замок. Теперь нужно было освободить ноги.

Человек подошел сзади, положил костюм ей на ноги. Сердце Моники едва не выпрыгнуло из груди – как же она надеялась, что в этой темноте он не видит ее рук.

Незнакомец аккуратно собрал ее растрепанные волосы в хвост, закрепив на затылке крабиком. Когда он положил руку ей на шею, она затараторила, испугавшись, что он сейчас просто свернет ее:

– Зачем тебе это? Какой смысл от моей смерти? Тебя же все начнут бояться, и вся репутация твоя просто рухнет…

Человек замер, не убирая руки с ее шеи. Моника чувствовала пульсацию в висках, головная боль будто пыталась вытеснить все ее мысли. Однако пока она говорила, ничего с ней не происходило…

Тихое невнятное бормотание заставило ее напрячься. Она пыталась понять, на каком языке он говорил, но не смогла. Когда человек взялся за ее шею второй рукой, Моника шевельнула ногами, сбрасывая его костюм на грязный пол. Пощечина последовала незамедлительно, но она словно привела ее в чувство. Повязка окончательно сползла, открывая глаза полностью. Девушка стремительно поднялась, толкая незнакомца вперед изо всех сил. Не ожидавший такой прыти, он не удержался на ногах и ударился головой о пол. Падая, он захлопнул дверь, отчего помещение погрузилось во мрак, и лишь крошечная щель в двери служила маяком, подсказывая направление.