Дела одного Мастера - Лиса Самайнская

class="p1">Моника отскочила в сторону блестящего предмета и обрадовалась, что это действительно было стекло – кусок разбитой банки. Она схватила его, не чувствуя, как впиваются края в кожу, и начала судорожно перерезать веревку на ледяных ногах. Оказывается, все это время она была босая.

Незнакомец к тому моменту уже поднялся и стремительно направился к девушке. Моника схватилась за ящики и с силой опрокинула их на него, едва успев отстраниться. Она отбежала в сторону, пытаясь добраться до двери, но мужчина бросил в нее одним из ящиков, отчего девушка споткнулась, упала коленями на грязный пол, разодрав кожу о мелкий мусор.

Моника вскрикнула от боли, когда ее с силой потянули за волосы. Она подалась назад, ударяя незнакомца локтем в живот, вновь толкнула на ящики и метнулась к двери, распахнула ее и выбежала в небольшой коридор. В нем было еще несколько дверей и лестница в конце. Это был какой-то старый заброшенный подвал, но понять, где он находится, было трудно.

Моника хаотично пыталась придумать, что лучше сделать – спрятаться или бежать к лестнице?

Рассудив, что она лучше бегает, чем дерется или прячется, Моника все же поторопилась к лестнице, но, едва добежав до нее, поняла, что дверь закрыта. На замок ли? Если дверь закрыта и она попытается выломать ее, то потеряет время, и мужчина успеет схватить ее. Но если там открыто, то она лишь усложнит себе жизнь, прячась в одном помещении с незнакомцем.

Моника подергала ручку одной из дверей – заперто, другую – тоже. Время поджимало, она слышала его шаги – он вот-вот выйдет.

Девушка дернула третью – и та поддалась. Моника захлопнула ее за собой, судорожно ища, чем ее подпереть. В комнате стоял железный стул и снова куча ящиков. Она схватила стул и приставила к ручке, не давая ей опуститься.

Моника слышала шаги – бодрые, агрессивные, походка стала совсем другой. Ручка дернулась несколько раз, но стул плотно ее блокировал.

Девушка торопливо спряталась за ящиками, зажав рот руками.

Скорее всего, ключи были у мужчины. А значит, их нужно забрать. Но для этого придется встретиться с ним лицом к лицу…

Монике впервые было так страшно. Она никогда не относилась к Мастеру как к герою и, видимо, не зря. Откровенно говоря, он всегда пугал ее. Ей хотелось поймать его, но никак не стать очередной целью в списке чудовищ.

Он колотил дверь, силясь ее открыть, но она не поддавалась. Моника услышала бормотание, снова удар по двери и удаляющиеся шаги. Что-то звякнуло – дверь на лестнице была закрыта! – и в подвале повисла тишина. Девушка боялась даже громко дышать. Она осторожно приоткрыла ящик, вслепую трогая содержимое внутри. Это оказались бутыли с какой-то жидкостью. Она отвинтила крышку, понюхала и отстранилась – керосин.

Оставив одну бутылку, Моника закрыла ящик обратно и прислонилась к стене. Голова вновь закружилась, в ушах звенело. Она даже не могла понять, какое сейчас время суток, как долго она была без сознания?

Живот заурчал, и Моника впервые начала корить себя за сбитый режим, в котором жила уже достаточно долго. В последний раз она ела утром, с отцом, а после убежала на работу, где пила один лишь кофе. Неудивительно, что болел живот и голова казалась такой тяжелой. Она на мгновение прикрыла глаза, пытаясь отдышаться. Сейчас ее ситуация получше, чем раньше, не считая взбешенного маньяка.

А ведь он вернется…

* * *

– Наверное, это обычно и чувствовали близкие убитых, – вздохнул Леша, переводя взгляд на Илью.

– Ты о чем?

– Ну, Мастер же похищал своих жертв. Наверное, многие так сидели, переживали, где же их родной человек, почему не выходит на связь… Особенно паршиво, наверное, детям… Они все чувствуют… Даже страшно за них, если так подумать…

– За детей?

– Ну да… Если их родители, например, были убийцами, то кто знает, что может подумать Мастер? Он же прислал Монике Денисовне стих: мол, гнилые яблоньки надо срубать. Но что насчет гнилых яблочек?

– Каким бы жестоким убийцей Мастер ни был, сомневаюсь, что он смог бы поднять руку на ребенка. Я, конечно, не Дана Викторовна, но тоже довольно долго изучаю его.

Илья краем глаза заметил, как внимательно Леша смотрит на него.

– Чего?

– Знаете, Илья Егорович, – задумчиво начал Леша, – сколько вас вижу, вы всегда такой спокойный, я бы даже сказал холодный человек… Я раньше думал, что только Николай Валерьевич такой – ну как таким не быть, когда с трупами работаешь?.. Даже побаивался вас немного… Константин Матвеевич или Моника Денисовна более предсказуемые, они сразу орут, ругаются, а по вам непонятно… – Он перевел взгляд на уточку, стоящую на приборной панели. – Мне кажется, сегодня первый раз, когда я вижу вас таким нервным… Вы так переживаете за Монику Денисовну…

– А ты не переживаешь?

– Переживаю, конечно…

– И что тогда удивительного?

– Ну, я думал, вы не так трепетно к ней относитесь…

С учетом того, что Леша общается с Машенькой – генератором сплетен, – его предположение вполне ожидаемо. Но все равно звучит крайне обидно. Можно подумать, у Ильи нет сердца. В любом случае это была не та тема, на которой хотелось заострять внимание.

– Меня поражает, насколько в Черепинске хромает система наблюдения, хоть какая-то базовая защита, – сказал Илья. – Человека похитили прямо на парковке полицейского участка, прямо у вас под носом, и никто этого сразу не заметил.

– Наверное, это тоже одна из причин, по которой еще не подключили СМИ…

Тяжело создавать героический образ правоохранителей, когда случается такое.

– Ладно, я знаю еще пару мест, куда можно съездить, – сказал Илья и завел машину.

– А вы хорошо знаете город.

– Ты тоже заведи собаку и много чего узнаешь – и о себе, и о городе.

– Можем еще к набережной съездить, там есть перекрытая дорога к аварийному участку, там раньше домик маленький был.

– И в сторону лесополосы. Но ты прав, давай начнем с восточной части.

С похищения прошло восемь часов. Еще есть шанс найти ее живой?

* * *

Моника вздрогнула от резкого звука и поняла, что уснула. Девушка хлопнула себя по щекам, не веря, что могла отключиться в такой ситуации. Она крепче вцепилась в бутылку и прижалась к стене за коробками ровно в тот момент, когда дверь с тяжелым грохотом слетела с петель.

Если он мог так просто ее выломать, зачем ушел? Почему оставил ее одну? Чтобы она ослабила бдительность? Или он что-то готовил?..

Тяжелые шаги нарушили тишину. Человек явно осматривался. Искал ее. В этот раз он был с фонариком и, что самое ужасное, в полиэтиленовом костюме.

Он больше не собирался с ней церемониться.

Моника старалась успокоить дыхание, отодвинулась от стенки и перебралась ближе к ящикам. Ее руки