Дела одного Мастера - Лиса Самайнская

мелькали тени прохожих – таких же, как он, укутанных в теплые куртки и шарфы. В мрачном освещении фонарей, которые скупо освещали улицы, даже привычные места выглядели иначе. Илья периодически приходил туда, разговаривал с бабульками, собирая всевозможные сплетни. Эти женщины – настоящие хранительницы сокровищ, они помнили все: кто с кем, где, когда и за что, и в каждой рассказанной истории, конечно же, была лишь доля правды. Каждый вечер, когда он приходил к ним, они с радостью делились подробностями.

Он журналист, ему это полезно.

Илья краем глаза заметил Марка на площадке. Он сидел на корточках возле маленькой девочки лет десяти, которая тихо плакала. Непривычно видеть тихого молчаливого Марка, успокаивающего ребенка. Он гладил девочку по голове и плечам, поправлял ей шарф, куда-то указывал, пытался отвлечь ее внимание. Однако она лишь сильнее шмыгала.

Груша потянула поводок в их сторону, и Илья решил последовать знаку судьбы. Собачка подскочила к девочке и громко гавкнула, отчего та ойкнула, оступилась и приземлилась попой на землю. Груша начала нюхать ее лицо, тыкаться холодным носом, и девочка будто даже забыла о слезах.

– Привет… – сказала она Груше и слабо улыбнулась, шмыгая носом.

– Сестра? – спросил Илья выпрямившегося Марка, кивая в сторону девочки.

– Дочка соседки… – ответил он и добавил: – Я с ней часто сижу. Надя, встань с земли. – Марк попытался поднять девочку за руку, но она лишь крепче обняла Грушу и отрицательно замотала головой.

Илья подметил, как изменился тон Марка, когда он разговаривал с ребенком. Кто бы мог подумать, что такой закрытый молчаливый человек умеет так мило общаться с детьми.

– Стоит ли спросить, отчего плачет такая красавица? – шепнул Илья парню.

– Не надо…

Марк все же поднял Надю на ноги.

– Наденька, да? – нагнулся к ней Илья и протянул поводок. – Наденька, а можешь немножко с Грушей погулять?

– Груша? Почему Груша? – спросила она, одной рукой вытирая глаза.

– Тетя моя так захотела. – Илья запустил руку в карман и достал оттуда небольшой резиновый мячик. – Можешь покидать ей, она это любит.

Девочка взяла мячик, отцепила собаку от поводка и кинула ей игрушку. Груша тут же сорвалась с места, схватила ее и быстро принесла обратно, радостно лая. Надя снова кинула ей мячик и сама побежала следом, едва не поскользнувшись из-за моросящего дождика.

– Спасибо.

Илья перевел взгляд на Марка, не сводящего глаз с Нади.

– Так из-за чего плакала? – снова полюбопытствовал Илья.

– Из-за матери.

– Отругала? Что-то не купила?

– Умерла.

– Соболезную… – сказал Илья, переводя взгляд на Надю.

Марк долго молчал. Сегодня парень казался каким-то другим, чересчур погруженным в себя.

На улице постепенно темнело, в окнах квартир загорался свет. Замигали, включаясь, уличные фонари. Все больше можно было заметить людей, спешащих домой после тяжелого рабочего дня.

– Илья Егорович, вам жалко убитых Мастером?

Вопрос Марка был довольно неожиданным.

– Долгое время мне было все равно, – продолжал Марк, – чего бояться этого Мастера? В зоне риска ведь только преступники. Убивает – и пусть.

– Жестоко, – усмехнулся Илья.

– Возможно, – кивнул Марк. – Но я просто так подумал… Этот человек без проблем калечит людей, ломает им руки, ноги, шею, отрезает наживую части тел… И все это подается как искусство. Избавление. Защита народа.

– Ты сказал, что долгое время тебе было все равно. А что изменилось сейчас? Почему перестало быть все равно?

– Потому что я увидел людей. Представил, что они чувствуют перед смертью. О чем думают. Сожалеют ли о своих поступках? Мне стало жаль их близких.

– Узнать, что любимый человек убивал или насиловал кого-то… – Илья понимающе кивнул, вздыхая. – Это тяжело.

– Тяжелее объяснить это ребенку.

Илья задумчиво посмотрел на Надю, отмечая, что она ему кого-то напоминает.

– Это дочь Елены? – спросил он.

Марк кивнул.

– Мама говорила ей, что Мастер – это дядя, который убивает плохих людей. А мама рассказывает другим людям об этом герое. И вот тебе ситуация – объясни ребенку, почему этот дядя убил его мать.

– И что с ней будет теперь?

– Она жила эти дни у меня. Сегодня приходили из опеки, сказали, что забирают ее. Бабушки и дедушки уже нет, отец пропал, родственников больше никаких не осталось.

– Детдом?

– Да.

Когда-то у него была похожая ситуация. Только Илья был все же постарше Нади. Мать у него умерла совсем рано, он едва ее помнит. А после смерти отца осталась только Луиза. Однако навсегда в сердце Ильи останется семья Димы.

Он был таким же одиноким ребенком долгое время. Отец был не самым лучшим человеком в его жизни, да и менял жен чуть ли не каждый год. Уже тогда Илья чувствовал эту отрешенность. Луиза приезжала крайне редко, в основном просто присылала какие-то подарки. Это, конечно, было совсем не то, чего он хотел.

Ему было жаль Надю. Может, Елена и была чудовищем, но все же она любила дочь – иначе не плакала бы Надя так горько после ее смерти.

– А вот к Маргарите я долгое время относился положительно. Мне даже нравились ее статьи.

– Да какой в них смысл? – пожал плечами Илья.

– Как это «какой»? Разве не очевидный?

– Прославление и восхваление Мастера.

– Ну да.

– И чего ради? Он вроде и так сам с этим справляется.

– Но он ведь не пишет. Это за него делает Маргарита.

– Словно она делает это для него?

– Конечно, – сказал Марк. – Я слышал, есть версия, будто это все один человек. Но я в это не верю. Слишком разные настроения у скульптур и статей.

– Ну да. Соглашусь. Скульптуры концентрируют страх, ужас, смерть, красоту, в этом есть что-то декадентское. А вот статьи – какой-то постмодернизм, эпатажный, ироничный, громкий.

– Возможно, в этом и суть… Она пишет их для него. Хотя я, конечно, ничего не могу утверждать… Но есть в них что-то похожее…

– Безумие.

Марк неопределенно пожал плечами. Он не сводил глаз с Нади. Кому будет не жаль ребенка, который лишился единственного родного человека?

Родного человека, который погубил так много прекрасных жизней…

– Думаю, нам пора… – Марк помахал Наде, подзывая к себе. – Надя, возвращай собаку, пойдем!

– Спасибо, – сказала Илье девочка, отдавая поводок и мячик.

Она выглядела намного лучше, чем до этого. Все же общение с животными необходимо детям. Жаль, что он не может отдать ей Грушу.

– Будь умницей, Надя, – приобнял ее Илья. – Улыбка прибавляет прелести лицу. Так что улыбайся почаще.

Девочка кивнула несколько раз, отстранилась и взяла Марка за руку.

– Хорошего вечера, – сказал он Илье.

– Вам тоже.

Две фигуры постепенно удалялись, и Илья заметил, что моросящий дождик сменился маленькими снежинками. Они плавно опускались с неба, мерцали, словно крохотные звездочки. Илья на секунду закрыл глаза и вдохнул свежий воздух, смешанный с запахом дождя, холода и сырости.