Дела одного Мастера - Лиса Самайнская

– Я нашел интересную вещь, – сказал Леша, открывая контейнер с бутербродами. – Его же посадили в гору тряпок, которую краской покрыли. Но вот в чем фишка – это не просто тряпки, это очень хорошая одежда. И вот что важно: Моника Денисовна была в похожей, красной.

– Ну и? Понятно же, что это Мастер.

– Нет, секунду. – Он замолчал, пережевывая еду. – Брендовую одежду, которая там была, на рынке не купить – она принадлежала самому Дроздову, но там были и женские вещи, которых у него не могло быть. Похожее продавалось у нас лет десять назад в некоторых магазинах.

– Откуда знаешь?

– Списался с некоторыми владельцами, отправил им несколько фотографий, они порылись, и двое сказали, что нашли в каталогах кофты, платья и блузки с места преступления. И покупала все это одна женщина, но оба не могут вспомнить, кто она.

– А при чем тут одежда Моники Денисовны?

– А вот она с рынка нашего! Я так нашел одного из подозреваемых, скинул Монике Денисовне.

– В смысле? Зачем? Она же в больнице.

– Она будто неубиваемая, – усмехнулся Леша. – Представляешь, бежала от Мастера босиком, по холоду, добежала до нас – и тут же начала рассказывать все, что запомнила… Так, только помнишь? Между нами.

– Конечно, – кивнула она. – Вот у Моники Денисовны Илья Егорович – доверенное лицо, а у тебя – я.

– Это точно…

– Леш, может, мне помочь тебе как-нибудь? – сказала она чуть тише. – Хочешь, я попробую ту женщину поискать, которая вещи покупала?

– Да сомневаюсь, что получится, – вздохнул он. – Я же говорю, лет десять прошло…

– Я могу консультантов поспрашивать, которые тогда работали. Или кассиров.

– Ну, было бы славно… – Леша отряхнул руки от крошек. – А чай?

Машенька тут же протянула ему небольшой термос. Леша замер, с какой-то нескрываемой печалью глядя на него.

– Чего ты?

– Да что-то термос теперь какую-то неприятную ассоциацию вызывает…

* * *

На рынке было шумно. В воздухе витал запах свежих овощей и фруктов, смешиваясь с ароматом горячих каш и выпечки из маленьких ларьков. Некоторые торговцы готовили свои лотки, выставляя на продажу продукты. Обычно они это делали утром, но Черепинск всегда жил своей жизнью, не особенно ориентируясь на время.

Торговые ряды были заполнены яркими тыквами, их оранжевый цвет привлекал взгляды прохожих. Рядом стояли ящики с картошкой, свеклой и морковью. Маленькие мешочки источали ароматы корицы и гвоздики. Лотки с домашними заготовками манили яркими банками с вареньем и соленьями. Чуть дальше располагались торговые ряды с одеждой и бытовой химией.

Молодые люди, завернувшись в теплые шарфы, торопились по своим делам. Бабульки же останавливались у прилавков, чтобы обменяться парой слов с продавцами, которые с радостью делились рецептами и советами по приготовлению блюд, не забывая попытаться продать все, что было в их ассортименте.

Особенной популярностью пользовались восточные лавочки. Дети, пробегая мимо них, останавливались у прилавков со сладостями, их глаза горели от восторга при виде ярких леденцов, конфет и печенья. Рахат-лукум выглядел невероятно аппетитно, Илья слышал, как продавец с едва заметным акцентом рассказывал двум маленьким девочкам, что это именно тот самый рахат-лукум[11], которым Белая Колдунья угощала Эдмунда. Но дети лишь непонимающе моргали.

– Вот молодежь, а, – покачал головой мужчина. – Ничего не смотрят, ничего не читают.

– Вы Хасим? – спросила Моника, глядя в телефон. – Хасим бин Ахмед аль-Халиф…

– Хасим, просто Хасим, – кивнул мужчина. – Вы из налоговой? Я все подготовил на этот раз.

Моника достала удостоверение, показала Хасиму, отчего тот понимающие промычал.

– Вы от Светланы, да? Я уже сотню раз извинился перед ней, сверху еще ящик пахлавы дал, совесть есть вообще у нее? Заладила со своим сроком годности…

– Где вы были в среду с девяти до двенадцати? – спросила Моника.

– Утра? Здесь.

– Вечера.

– Уважаемая, я в одиннадцать только закрылся. Потом еще пошел проверил Зурамчика точку, Кришны, Алима.

– Это ваши точки?

– Мои. Я их сейчас постоянно проверяю. То Алим рано закроется, то Зурамчик, то Кришна не выйдет – я понимаю, жена, дети, а кто работать будет?

– В котором часу вы уехали?

– Ну в половине двенадцатого точно. Да ты, уважаемая, по камерам посмотри и все увидишь.

– У вас есть камеры?

– Да в каждой точке.

Удивительное явление. Обычно на весь Черепинск их работала в лучшем случае пара штук, и то – около участка. Рабочих вроде и много в городе, а электрики были сродни чуду божьему.

– Сколько хранятся записи?

– Каждую неделю очищаются, за этим Кришна следит.

– В каких точках сидят ваши работники?

– Уважаемая, сегодня никого нет. Зурамчик на опте, только вечером приедет. Алима забрали вот час назад…

– Куда забрали?

– Ну они с Кришной переносили ящики, Алим, будь он неладен, взял сразу три! Ну перевесило его вперед – бац! – и все, лежит орет, за ногу держится. А я говорил ему, что там не одежда.

– Он сломал ногу? – уточнила Моника.

– И все бутылки со щербетом[12]! Зурамчик только неделю назад их привез, даже выставить не успели! – зацокал Хасим.

– А третий где?

– Так он с Алимом поехал, сказали, что взрослого надо.

– А сколько Алиму? – спросил Илья.

– Уважаемый, – повернулся к нему Хасим, – мы не злоупотребляем детским трудом, не подумай. Меня Васик-брат попросил – я Алима взял, а до этого и Амар приходил, и Мустафа, и Яша. Ну мне сложно, что ли? Три точки, везде руки нужны.

Илья как-то не задумывался, сколько же в Черепинске гастарбайтеров, причем по большей части с Ближнего Востока. Арабов и индийцев здесь было немало, к ним относились спокойно. Все уже родные и местные. Особенно вызывало уважение то, что все они прекрасно знали русский язык.

В целом жителей Черепинска уже, наверное, сложно чем-то удивить. Скажи им завтра, что вот-вот начнется конец света, – они кивнут и пойдут работать дальше, раз время еще есть.

– Контакты у вас их есть? Нам надо со всеми переговорить, – сказала Моника.

– Зурамчик вчера у нас был, мы Яминочку нашу поздравляли, она у нас обучение в столице выиграла, сидели до ночи, даже Алим с Васиком приезжали где-то в одиннадцать или в начале первого. Но мы недолго сидели, нам в семь еще вставать, открываться…

Неплохой временной разброс.

– А Кришна?

– Тоже приезжал, да.

– То есть все у вас были?

– Уважаемая, я же говорю, мы сидели, отмечали – кто там на время смотрел?

Моника тяжело вздохнула, нашла в телефоне фотографию той красной одежды и повернула Хасиму.

– Узнаёте?

– Так Яминочка выбирала, конечно, хотите купить? Это такая чуридар-курта[13] – она сейчас в моде.

– У вас такое продается?

– Да, конечно, уважаемая, любой размер. – Он сделал движение в сторону, намереваясь показать товар, но Моника остановила его, взяв за руку.

– То есть у вас таких моделей много?

– Так