Друг - Марат Дочкин

время с другой стороны в тыл франкам вышла конница альморавидов из второго лагеря под предводительством каида Сира ибн Абу Бакра. Всадники франков стали выходить из боя. Пешим даже бежать не удалось. Пленных не брали. Из их голов потом сложат пирамиды по восточной традиции.

Для многих битва при Заллаке оказалась тяжёлой и длинной. Однако всё кончилось ещё до полудня.

37 — Джума — пятничный полуденный намаз зухр, является обязательной коллективной молитвой для мусульман (свободных и здоровых мужчин). Оставление джума допустимо только по форс-мажорным обстоятельствам. Путники не обязаны.

38 — Ракаат — ритуальный комплекс слов и действий, составляющих молитву при намазе. Повторяется от двух до четырёх раз.

39 — Норманнский щит треугольный или каплевидный, удобен для всадника. Имеет скандинавское происхождение. Викингов в Испании знали не только от франков, в IX-X веках они грабили Севилью, Лиссабон, Галисию, Сантьяго.

Глава 17

Переведя дух, севильцы приступили к закреплению результатов битвы — мародёрке. Они же первыми добрались до того места, где Мушкила охранял место падения Мустафы. Мушкила время от времени тонко и протяжно ржал, и в этот момент звуки, которые он издавал, сильно походили на плач. Но воздух в лёгких заканчивался и хрип в концовке уходил на низкие частоты, что пробирало двуногих до внутренностей словно трубы из ада.

Сунувшиеся ближе севильцы чуть было за это не поплатились. Обезумевший Мушкила уже плохо различал своих и чужих, но инстинкт самосохранения не утратил. Только это спасло воинов, сумевших сбиться в тесную группу, ощенившуюся копьями. Мушкила на копья не полез и вернулся охранять тело Мушкилы.

Странные громкие звуки привлеки и их командира — эмира аль-Мутамида. Он подъехал к воинам на коне.

— Что здесь у вас происходит? Кто так выл?

— Сиятельный! Вон тот жеребец, похоже, охраняет тело своего убитого всадника и не подпускает к нему никого! Иногда воет так, что нутро пробирает!

— Оставьте его! Пусть успокоится, — пожалел коня эмир Севильи, приглядевшись к конскому доспеху. — Я, кажется, узнаю его. Его хозяин отважно бился, я видел. Не вздумайте его ранить.Такой конь стоит целое состояние.

Ещё спустя некоторое время на поле боя вернулись выжившие реграга. Альморавиды не стали преследовать бежавших за Альфонсо франков, а его лагерь достался всадникам лемтуна каида Сира. Воинам реграга там были не рады, и они решили вернуться к своим законным трофеям.

Конечно, трофеи всё равно будут делиться, но вопрос кем и как?

Старый хитрован Виноруз выжил. Выжил и его сын, хотя и был ранен. Ранен был и Мунатас. Кончик копья рассёк лоб над глазом до виска. От самого же отряда опять осталась пара дюжин.

Узнал ли Мушкила своих реграга, было непонятно. Вроде бы он прислушивался к их голосам и подпускал ближе, чем севильцев, но стоило им перешагнуть кольцо трупов и ступить на ровную круглую площадку, которую оберегал Мушкила, как жеребец немедленно демонстрировал атаку, отгоняя двуногих.

— Позовите Афара, сына марабута Юсуфа. Они ладили, — нашёл выход Виноруз.

Мунатас шевельнул рукой, подтверждая приказ. Головой он старался не двигать — рассечение до кости подсказывало, что содержимому головы тоже досталось от скользящего удара. Рана уже не кровила, но при движении простреливало болью.

Афар прискакал на кобыле довольно быстро. У него с марабутом было много работы, но оставить своего друга он тоже не мог. Отец был недоволен, но останавливать всё же не стал.

Виноруз перехватил Афара:

— Осторожнее, малец! Мушкила не в себе. Нас не признаёт. Надо бы забрать тело Мустафы, но конь не даёт.

— Может, жив ещё? — выразил надежду юноша.

— Какое там! Видишь, как копьё торчит. Думаю, Мустафа давно уже мёртв. Эти сказывают — выл жеребец страшно, — кивнул Виноруз в сторону севильцев, собирающих «урожай».

Действительно, Мушкила больше не плакал и, кажется, начал успокаиваться. По крайней мере, услышав голос Афара позволил ему подойти и даже осмотреть тело Мустафы. Сын марабута бегло осмотрел тело, встал и что-то сказала коню. Отчего тот снова жалобно взвыл, но агрессии уже не проявлял.

Афар дал знак рукой ожидавшим реграга, и те с опаской стали подходить. Легонько толкая в шею ладонью, Афар стал тянуть Мушкилу в сторону, давая воинам забрать тело. Копьё вынули, тело подняли и уставились на юношу, при этом не переставая держать в поле зрения опасного жеребца. Афар снова что-то сказал коню на ухо и, повернувшись к воинам, велел:

— Грузите на коня!

Тело Мустафы перекинули через седло, и процессия медленно пошла к палатке марабута. Мушкила послушно шёл следом за Афаром, но медленно и вяло, еле передвигая ноги. Зная характер своего друга, спешащий к другим оставленным раненым Афар подавил в себе желание взять жеребца под уздцы. Следом шли те воины, которым требовалась помощь целителя. Остальные остались на поле собирать тела павших товарищей и трофеи.

* * *

По мусульманскому обычаю Мустафу похоронили в этот же день до заката. Однако следующие два дня Мунатас не мог встать. То есть встать-то мог, но не мог потом стоять — шатало. Отлёживался. Вечером поднялся жар, но рана стала заживать, и через три дня он почувствовал себя лучше, чтобы как раз поучаствовать в процедуре дележа добычи. Тогда же стало известно о дальнейших планах. Альморавиды возвращались в Магриб.

Мунатас был только рад этому. С франков получилось взять очень даже неплохо. В добычу попали хорошее оружие, снаряжение, шатёр, ткани, серебро, мулы и кони. Однако отряд Мунатаса уже не представлял собой полноценную боевую единицу — многие выжившие воины оказались ранены. В целом потери корпуса каида Давуда, пришедшему на помощь аль-Мутамиду, оказались ощутимо высокими. У альморавидов не оставалось ни сил, ни других причин продолжать поход. Бегство союзников показало их реальную цену, а отвоёвывать за них новые территории дураков не было. Ведь по уговору платой за помощь альморавидам доставался лишь Альхесирас.

К марабуту Мунатас попал лишь на четвёртый день. Марабут к тому времени всё, что мог сделать для раненых, уже сделал. Оставалось лишь ухаживать за выжившими и молиться. За этим занятием Мунатас и застал марабута Юсуфа. Прерывать его молитву было крайне невежливо, поэтому аглид Мунатас встал неподалёку, но так, чтобы марабут мог его видеть. Это сработало, марабут довольно быстро свернулся и поднялся на ноги, шагнув навстречу военному вождю реграга. Марабут, как полагается, пригласил гостя в шатёр. Погода стояла ветреная и по-осеннему прохладная.

— Заодно посмотрю твою рану, уважаемый Мунатас! — предложил свои услуги