Поезд в страшную сказку - Татьяна Владимировна Луковская

попустительство Менкеля, погнавшегося за журавлем и рисковавшего потерять верную синицу из рук, и наконец опасное путешествие через заснеженные леса в мороз. Все в этой истории вели себя странно. Или Варя просо себя накручивала? Любовь сильное чувство, можно еще и не так начудить. Зинаида Игнатьевна с Константином любят друг друга, Менкель — деньги, все логично… Но дико страшно.

Глава 23

На станции

Вернувшейся с самоваром Гале была представлена другая версия: господину Менкелю на прошлой станции доставили телеграмму — отец ждет дочь в Нижних Тяглах, поэтому придется раньше времени сойти с поезда и ехать на собаках. Все вещи забрать с собой не получится, поэтому дальше до Вельтска Гале предстоит путешествовать в одиночестве. Варя поймала себя на мысли, что ей было бы гораздо спокойней, знай она тоже, что и горничная, кому нужна эта правда.

Потом Зиночка долго и нудно, сверяясь с запиской, набросанной Менкелем, перечисляла горничной, что следует делать: как объясняться с носильщиками, куда сдать на сохранение багаж, в какой гостинице поселиться.

— Если я не появлюсь через две недели, оставьте вещи, садитесь на поезд и отправляйтесь обратно. Люди отца потом все заберут.

От этой фразы Галя заметно огорчилась, ведь это означало, что в постоянном месте ей отказывали.

— Мне не трудно, я могу и подольше подождать, сколько нужно, — жалобно проговорила она. — Возьмите меня вместо Варвары Тихоновны, я много чего умею — и костер могу развести, и поесть приготовить, в дороге от меня больше толку будет. Уж не обижайтесь, Варвара Тихоновна, но это так, — бросила горничная виноватый взгляд на компаньонку.

Варя и не думала обижаться, потому что Галя была права — никогда в своей жизни выпускница института благородных девиц не разводила костров и не готовила на них среди зимнего леса еду, она понятия не имела как это делается. Логичнее было бы взять Галину.

— Нет, я не могу поставить под удар свою репутацию, — резко оборвала просьбы Зиночка, — меня должна сопровождать ровня, я — дочь горнозаводчика, а не какая-то там гулящая девка.

Все. Последняя надежда угасла. Ночь и мороз ждали путешественниц.

Ресторанный половой принес поднос с мармеладом, французскими булочками и стаканами в так любимых Варей серебряных подстаканниках. Трапеза прошла в напряженном молчании. Галя украдкой смахивала слезы, Зиночка меланхолично смотрела в темное окно, Варя через силу жевала булку, неизвестно, когда теперь удастся поесть. Настроение было кислее некуда. А что, если отказаться? Да, вот так и сказать, что договор был — путешествие по чугунке, а не с собаками по лесу. Не станут же они ее силой вытаскивать из вагона? Но тогда придется вернуть деньги задатка, а большая часть их уже потрачена.

В купе вернулся половой, забрал посуду, вежливо раскланиваясь. Дверь за ним затворилась. Секунда, вторая, третья.

— Ой, он же ложечку забыл! — вскочила Варя и, подхватив воображаемый предмет, вылетела за дверь. — Подождите! — окликнула она собиравшегося уже пройти в тамбур полового.

Он вопросительно уставился на взволнованную особу.

— Вы не могли бы передать в десятый вагон господину Потехину, молодому человеку в коричневом пиджаке и серой шинели, что мы выходим через пару часов на станции.

— На Верхневельтской, что ли? — уточнил половой.

— Наверное. Передайте, пожалуйста, я вас очень прошу.

Половой, ничего не ответив, вышел в тамбур. Эх, надо было сунуть ему монету, но деньги остались в ридикюле. Расстроенная Варя пошла обратно, у одного из окон она увидела уже знакомую красивую женщину в зеленом платье, с наслаждением втягивавшую ноздрями свежий воздух из приоткрытой форточки.

— Вы не видели здесь зеленую ящерку? — зачем-то спросила Варя, понимая всю абсурдность вопроса.

— Главное, что ты ее видела, — усмехнулась дама, ускользая в свое купе.

Вот и поговорили. Надо взбодриться, что за паника, ничего страшного пока не произошло. Все хорошо.

— Верхневельтская, — нудным голосом произнес проводник, заглядывая в купе. — Стоянка двадцать минут.

Варя очнулась от дремоты. Поезд стоял, в окно заглядывал фонарь, пора выходить.

Константин с Галей вытащили чемоданчик Зиночки и мешок с собранной на скорую руку едой. Сама Зинаида Игнатьевна поправила меховой беретик, плотнее запахнулась в шубку и твердой походкой уверенного в своей правоте человека пошла вслед за любимым. Последней, озираясь по сторонам, вышла Варя, волоча свой саквояж. Иван Карлович в высоких валенках и с легким рюкзаком за спиной уже ждал их на перроне. Не оставляла мысль, что он готовился к этому вояжу заранее.

Варя расцеловалась с Галиной, пытаясь через ее плечо рассмотреть, не вышел ли кто-то из десятого вагона, но узкая платформа оставалась пустой. Потехин не кинулся ее спасать, обиделся, или ему все равно. Кто она ему? Никто, возможная дочь его обидчика. А, может, половой не посчитал нужным передать бесплатное послание. К чему теперь гадать. Она здесь, а он там, за тонкими стенами вагона третьего класса.

Галя, снова уронив слезу, вернулась в теплый поезд, а малая компания двинулась мимо оббитой досками станции вглубь спящего поселения.

— Здесь есть постоялый двор или гостиница? — спросила Зиночка жениха.

— Есть, но очень дрянная. Лучше переночевать в трактире, там сдают номера, прошу, — указал он на посеребренную дорогу.

Верхневельтская имела одну широкую улицу, тянувшуюся от станции куда-то в темноту, и множество мелких, пересекавших ее переулочков. Дома выплывали из мрака двухъярусными срубами, из труб белыми столбами тянулся дымок. Если у станции еще копошились какие-то люди, то здесь, в глубине поселения было пугающе пусто, только из-за низеньких заборчиков настырно тявкали собаки. Оно и понятно, часы подбирались к полуночи. Мороз хватал за изнеженные в теплом купе щеки, под валенками старым ворчуном скрипел снег. Варе тоже хотелось ворчать: и на судьбу, и на хозяйку, и на себя, совершенно не способную постоять за свои интересы.

Константин, шедший впереди, остановился у большого дома с масляным фонарем над порогом и выплывавшей из сумрака вывеской: «Трактир 'Щедрый медведь»«. 'Забавное название, надеюсь, медведи все же спят в своих берлогах», — вздохнула Варя. Откуда-то сзади долетел паровозный гудок — это ее поезд уезжал в сторону Вельтска.

Трактир уже не работал, но заспанный