Дорога на остров Рю - Кори Кагэяма

– Я вот прямо сейчас мог бы развернуться и уйти, – сказал Кейн. – Но ты права, ведь есть еще обещание демону. Если я уклонюсь от договора, пострадает мой самый близкий человек. Пострадаешь ты. Я был чертовски глуп, но теперь бессмысленно об этом сокрушаться. Все перечисленное приводит нас к простой формуле, Хитоми. Понимаешь?

Хитоми кивнула. Она могла бы возразить, что нужно наплевать на договор. Что стоит просто уйти, и вместе они справятся. Что гораздо хуже быть игрушкой в руках темных сил… Но она знала своего друга и могла заглянуть в его душу. Он не отступится. Любые сомнения с ее стороны будут выглядеть глупо. Если Кейн значит для нее больше, чем собственная жизнь, – она пойдет с ним до конца. Запутанные чувства, сомнения и долг привели Кейна к краю пропасти… Это Хитоми понимала. В конце концов, Кейн не знал о ее тайной любви и видел в ней лишь надежного друга. Что сделал бы друг в такой ситуации? Помог бы пройти все испытания и найти все ответы.

– Мы идем до конца? Идем до острова Рю? – спросила она, стараясь говорить спокойно.

– Да. Только этот вариант. Мы довезем Камисори до острова. Это оградит тебя от беды, угрозу которой я невольно навлек. И сам я наконец-то разберусь в своих чувствах. Если все было обманом – наваждение должно оставить меня, больше не будет смысла использовать мои сердце и разум. Договор будет исполнен. Если чувства останутся, когда между мной и Камисори уже не будет обязательств, значит весь этот страшный маршрут не был ошибкой. И мне будет стыдно из-за своих сомнений. Кто знает – возможно, это все-таки дорога к счастью?

Внешне сохраняя хладнокровие, Хитоми с трудом сглотнула. Если бы только Кейн знал, сколько страсти горело у нее внутри. Близость друга пьянила, а жестокие перспективы сводили с ума.

– Знаешь, Хитоми… – Кейн взял ее за руку и заглянул подруге в глаза. – Мне иногда кажется, что я – как и демоницы в садах – заперт в невидимой паутине заклятий. Опутан нитями, каждое прикосновение к которым причиняет боль… Что с тобой? Ты плачешь?..

Хитоми аж подскочила, услышав вопрос Кейна. Не может быть! Разве она не взяла под контроль свое тело?! Ее лицо вспыхнуло огнем, когда она ощутила предательскую каплю, скользнувшую по щеке. Хитоми дернула рукой, пытаясь смахнуть слезу, но сделала этим еще хуже. Теперь все выглядело так, будто она испугалась и старается скрыть эмоции… Ужасно нелепая ситуация!

Спасение пришло с неожиданной стороны.

Из ближайших кустов к лавочке вышла Камисори.

Демоница снова закуталась в свое нехитрое облачение, позволяющее спутникам оставаться рядом с ней в относительной безопасности. Но выглядела она ужасно. Вымазанная в грязи и крови, со слипшимися волосами, кое-как сплетенными в косу, Камисори едва держалась на ногах. От каждого шага ее шатало из стороны в сторону – и на этот раз, очевидно, не от голода. Белое лицо приобрело серый оттенок, а глаза затянула мутная пленка.

– Что с тобой?! – Кейн бросился к демонице и подхватил ее под локоть, немедленно испачкав свой пиджак крошками свернувшейся крови. – Она ранена!

Хитоми тоже заметила, что Камисори крепко досталось, но на помощь не поспешила. Пока Кейн провожал демоницу до лавочки, где совсем недавно сидел с Хитоми, девушка подбежала к кустам, пригнулась и выглянула через ветви на дорогу и домики.

– Ранена? – тихо повторила Хитоми. – Значит, здесь есть кто-то, кто представляет угрозу…

Она прислушалась, но раздражающее карканье вконец осмелевших ворон перекрывало любые звуки, способные сообщить о приближении врага.

– Никого нет, – прошептала Камисори. – Больше никого нет.

– Кто это был? – спросил Кейн. – Кто напал на тебя?

– Я знаю ее… Видела раньше. Эта женщина… Она работает на твоего отца. Кажется, она была и на станции, в Токио.

– Человек отца? – изумился Кейн. – В такой глуши? Откуда? Как они могли нас найти?

– Не знаю… – Камисори пожала плечами, бросив перед этим короткий взгляд на Хитоми. – Но эта женщина точно из Туманных садов. И она была вооружена…

Камисори приподняла край мокрой толстовки, демонстрируя плоский живот, усеянный розовыми дырочками. Кейн ужаснулся и протянул руку к телу демоницы, но вовремя остановил порыв.

– Да, да, – кивнула Камисори, – это оружие садов. Предметы, пропитанные заклятиями и способные истощать нас… Иметь такие раны не только очень больно… – Она помолчала, подбирая слова. – Не только больно, но и очень тяжело…

– Где она? – Кейн подбежал к Хитоми и тоже осмотрел дорогу, прилегающую к заборам и домам.

– Я ее уничтожила, – улыбнулась Камисори, и друзья обернулись, одновременно почувствовав зловещую сталь в ее голосе. Камисори сидела на лавке, согнувшись почти пополам. Ее глаза по-прежнему были мутными, а тело покачивалось. Но на лице блуждала довольная улыбка. Этот хищник не только уничтожил сильного противника в кровавом бою, но и получил в качестве добычи сочный кусок его мяса. Камисори наслаждалась триумфом и не пыталась это скрыть.

У Хитоми от ее улыбки пробежал по спине холодок.

– Она убита? – подытожил Кейн. – Это хорошо. Но вопрос остается открытым. Как она выследила нас? Мы полдня мчались под землей в неизвестном даже нам самим направлении! Мы избавились от телефонов и никому не сообщали, куда двигаемся!

Хитоми прикусила губу. Внутренний карман ее пиджака незаметно отвисал под тяжестью мобильного телефона. «Возможно, сейчас не лучший момент, чтобы объяснять, как и почему он остался в моем кармане», – подумала она.

– Впрочем, я уже ничему не удивляюсь, – покачал головой Кейн. – Снова это жуткое небо сворачивается в узлы… Хитоми, я начал узнавать эти знаки… Ничего хорошего – вот что они говорят. Мы положились на то, что учитель твоего брата укажет нам дорогу. Это было бы здорово, да, но и учитель, и его ученики мертвы! Куда идти? В какой стороне побережье? Полагаю, оно где-то там… Или не там… Как так получилось, что теперь этот жуткий черный лес вокруг нас?! Идти через него мне совсем не хочется… Что скажешь? Куда двинемся?

– Кхе-кхе… Сожалею, что прерываю. Но вы никуда не двинетесь, – раздался глухой мужской голос со стороны дороги.

Под тень скрюченной сосны вышел Кабан. Следом за ним – две почти точные копии.

Братья были шумной командой. Они не могли тихо перемещаться по городу и не смогли бы тихо перемещаться на природе. Но гвалт вороньей стаи позволил им подойти к беглецам незамеченными.

Словно три береговых утеса, выстроились они перед изумленными друзьями. На каждом –