Отморозок 11 - Андрей Владимирович Поповский

и прости меня старика, за то, что втравил тебя во всю эту историю и не смог помочь. — Виктор Петрович разводит руками и вздыхает — Пытался. Но сам видишь, каким я стал. Да и встрял ты так крепко, что и в лучшие времена, помочь было бы очень проблематично.

— Вам не за что извиняться Виктор Петрович. — качаю головой — Благодаря, вам я может и сделал самое важное дело в своей жизни.

— В этой жизни, Юра? — спрашивает Смирнов.

— И в этой и в той, что была до нее — спокойно киваю. — Там откуда я пришел, в Бадабере никто не выжил. Все погибли, до единого…

— Вот как, — кивает Смирнов — значит, мы с тобой вместе большое дело сделали. Жаль, что время мое уходит. Узнать бы мне раньше о тебе, может все бы по-другому повернулось.

— А как по-другому? — пожимаю плечами — Расскажи я вам до Бадабера о том, что я из другого времени и знаю, что будет в ближайшие сорок лет, вы бы мне поверили?

— Нет, не поверил бы — уверенно кивает головой дед Вики. — Да и никто, в здравом уме, не поверил бы.

— А сейчас верите?

— Сейчас верю, — кивает Виктор Петрович.

— Почему?

— Сложно сказать — вздыхает Виктор Петрович. — Тут не что-то одно, а целая совокупность факторов. Если рассматривать факты насчет тебя по отдельности — все объяснимо без привлечения сверхъестественного. А вот все вместе, уже никак не тянет на обыденность. Кстати, сколько там тебе исполнилось?

— Пятьдесят четыре — отвечаю я.

— И в каком году ты умер?

— Меня взорвали в Москве в январе две тысячи двадцать четвертого.

— Даже так?

— Да.

— Что же там у вас за жизнь такая, что людей в Москве взрывают?

— Обычная нормальная жизнь — усмехаюсь ему — Вы не подумайте, там это не в порядке вещей. Уже не порядке вещей. А вот в ближайшие десять-пятнадцать лет, это здесь станет обыденностью.

— Верю — грустно кивает Виктор Петрович — Вижу куда все привел поганец Мишка, смотрю на балабола и пьяницу Борьку и понимаю, что ничего хорошего Союз не ждет.

— Не будет уже скоро Союза, Виктор Петрович. — вздыхаю я. — Уже совсем немного осталось. Восьмого декабря узнаете.

— А что будет?

— Будет Россия. Поначалу будет очень трудно и даже страшно. Бедность, бандиты, войны, унижение, развал всего привычного. Многие не выдержат. Потом страна начнет выкарабкиваться. Не быстро. Не красиво. Но начнет. Люди потом будут жить богаче, чем при Союзе, только заплатят за это очень дорого.

— Жаль уходить, видя, как рушится то, чему отдал всю жизнь — грустно кивает. Виктор Петрович.

— А знаете, что я вам скажу — возражаю я — Все что вы делали, что делали наши деды и отцы — это не зря. Страна будет другая, а люди и история останутся теми же. Ведь, по сути, главное не как называется страна: Русь, Российская Империя, Советский Союз или Россия. Важно, то как живут в ней люди, как помнят свою историю, не вымарывая из нее и хорошее и плохое, и как они берегут свою культуру. А кто там правит: император, генеральный секретарь, или президент, уже не так важно. Главное, чтобы он работал на благо своего, а не чужого государства.

— Может быть ты и прав, Юра. Может быть. — задумался Виктор Петрович и сменил тему — Про Вику знаешь?

— Знаю.

— Что думаешь?

— Думаю, что она поступила правильно — отвечаю прямо, глядя в глаза генерала. — Со мной ей бы покоя не было. Я вечный беженец и странник, и все, кто со мной рядом, всегда будут под ударом.

— Думаешь, с Иваном ей будет лучше? — дед Вики пристально смотрит на меня.

— Думаю да.

— А его род занятий? Он тебя не смущает?

— Знаете, Виктор Петрович, я шесть лет назад уже ответил на подобный вопрос. Ваня и я — это псы — овчарки, которые охраняют стадо от волков. Мы с ним не самые хорошие люди. Овчарка может даже иногда сойти с правильного пути, но она все равно останется овчаркой, по сути, и не станет волком. Ваню я знаю по двум жизням. Он, несмотря на все ошибки, правильный человек, и действительно любит Вику. Ваня сделает все, чтобы она была счастлива.

— Ну, дай-то бог, — вздыхает Виктор Петрович и хитро подмигивает — Расскажешь, как удрал от црушников?

* * *

Слушая мой порядком отредактированный рассказ Виктор Петрович, хмыкал, переспрашивал, а иногда даже хохотал. Я не стал рассказывать о Габриэле, Педро, Чало, Пеппе и Паулине. Это слишком личное и останется только моим. А вот про путешествие на корабле и о том, как попал в Союз рассказал во всех подробностях.

— Ты идеальный диверсант Юра — резюмировал Виктор Петрович. — При правильной постановке задачи, ты можешь горы свернуть. Жаль, что твои способности уходят не на пользу стране.

— Давайте мы используем хоть какие-то мои способности по прямому назначению. — улыбаюсь я.

— Что ты имеешь в виду? — удивился Виктор Петрович.

— Давайте я вас попробую немного полечить.

— Еще одна грань твоих необычных способностей? — Усмехнулся генерал.

— Пусть будет так.

— Тоже будешь руками махать как чудики по телевизору?

— Ну, почти.

— Не верю я во все эти бредни.

— И правильно делаете, Виктор Петрович, но, с другой стороны, а что вы теряете? Денег с вас не прошу, выдавать секреты тоже. Просто, назовем это сеансом необычной терапии.

— Ладно, — согласился он. — Что мне нужно делать?

— Да ничего, просто сидите в кресле как сидите и постарайтесь расслабиться.

— Хорошо.

Он откинулся спинку кресла и закрыл глаза. Я начал настройку. Последние три года я уделял много времени даосской йоге и даже нашел за большие деньги книги, которые попали в Союз из-за рубежа. Они были на английском, что не являлось для меня препятствием. В книгах я нашел некоторые ответы на вопросы, которые не успел задать Сергею. Не на все, а только на некоторые, но и это уже было шагом вперед.

Настроившись, я подошел креслу и представил себе проекцию тела сидевшего передо мной генерала. Через некоторое время я уже видел внутренним взором багровые